Архив Александра Н. Яковлева

С[анкт]-Петербург, 18 апреля/1 мая 1903 г.

Секретно

Милостивый государь граф Артур Павлович, Депеша Ваша от 9 апреля за № 39* по вопросу об установлении положения «открытых дверей» в Китае была представлена мною на высочайшее государя императора благовоззрение** и удостоилась всемилостивейшего одобрения.

Все высказанное Вами относительно общей политики иностранных государств в Поднебесной империи как нельзя более справедливо. Действительно, иностранцы никогда не желали применяться к своеобразному китайскому

строю и характеру, выработанному столетиями, а старались извлечь из отношений к народу, среди коего они селились, лишь ближайшую выгоду, не заботясь о будущих результатах.

Конечно, совершенно иными условиями отличались взаимные отношения между Россией и Китаем. Это обстоятельство между прочим и послужило главным основанием к тому, что с самого возникновения беспорядков 1900 года императорское правительство, изъявившее готовность действовать сообща с другими державами в видах умиротворения Китая, поспешило заявить, что оно в китайских делах строго различает вопросы, имеющие исключительно значение для каждой державы в отдельности от тех, которые затрагивают интересы всех государств в совокупности. В своих циркулярных сообщениях иностранным правительствам мы открыто заявляли, что цели, преследуемые другими державами в Китае, настолько расходятся с задачами России на Дальнем Востоке, что мы не можем сетовать, если они не вполне понимают чисто русскую точку зрения на происходившие в Поднебесной империи события; что нисколько не желая нарушать установившегося согласия в вопросах, представляющих общий интерес, мы, однако, не считаем возможным заботиться об осуществлении чуждых России целей.

Исходя именно из таковых соображений, Россия, несмотря на враждебные действия китайцев в 1900 году, не приняла вызова и объяснила ввод своих войск в Маньчжурию решением, в силу вековой дружбы, помочь пекинскому правительству В борьбе с восстанием, которое тем же правительством было организовано и им же руководилось. На основании того же самого принципа «ненарушимой дружбы», императорское правительство открыто заявило о намерении своем возвратить Китаю оккупированную русскими войсками Маньчжурию.

Но Вашему Сиятельству хорошо известно, как китайцы отнеслись к первым же попыткам России установить дружеское соглашение относительно возвращения им на известных условиях занятой области. Не оценив побуждений, коими руководствовалось в данном случае императорское правительство, китайцы поспешили обратиться за советами и поддержкою к представителям иностранных держав в Пекине. Я не стану останавливаться на хорошо известных Вам подробностях всех последующих переговоров с китайцами.

В это самое время и был выдвинут вперед принцип «открытых дверей» как противовес чрезмерным будто бы домогательствам России, нарушающим выговоренные трактатами права и преимущества иностранцев в Китае. Этот принцип особливо поддержан был североамериканским правительством, обратившимся к нам по сему предмету с особою нотою.

Принимая во внимание, что со времени японо-китайской войны41 общееположение дел в Китае существенно изменилось и что сооружение нами в пределах Маньчжурии великого железнодорожного предприятия42 поставило в совершенно иные условия названную область, до того остававшуюся вполне замкнутою для всех иностранцев вообще, Россия, конечно, не могла уже отнестись отрицательно к возбужденному Америкою вопросу.

В данном случае необходимо было также иметь в виду, что при общем возбуждении агитации против России в маньчжурском деле нам весьма желательным представлялось известными уступками привлечь на нашу сторону Америку, которая, по-видимому, готова была войти с нами в дружеское соглашение.

Телеграммою моею от 3 апреля Вам поручалось войти в подробный обмен взглядов с американским статс-секретарем и постараться выяснить: что именно вашингтонский кабинет понимал под наименованием «открытых дверей» и к каким более определенным задачам в Маньчжурии сводится общее стремление Америки обеспечить торговлю свою в Китае.

В целом ряде депеш своих Вы отдали отчет о беседах с г[осподином] Хэем.

В одной из них от 14 апреля 1901 года за № 30* Ваше Сиятельство между прочим сообщали, что переданное Вам статс-секретарем Хэем письмо является первым шагом на пути установления соглашения, поощрение коего, как Вам кажется, вполне соответствует нашим интересам. Вы присовокупили, что соглашение это примет тем более серьезный характер, если нам удастся установить принцип нашего безусловного политического влияния в Маньчжурии в обмен на признание за американскими гражданами свободы доступа, проживания и торговли в Маньчжурии и Северном Китае.

На основании таковых соображений Ваших Вам поручено было дать положительные заверения вашингтонскому кабинету, что Россия вовсе не намерена препятствовать расширению в Маньчжурии торговых интересов Америки.

Между тем в депеше Вашей от 9 сего апреля № 39** Вы приходите к несколько иным воззрениям, находя неблагоразумным допускать иностранное влияние на севере Китая, каким бы предлогом оно ни прикрывалось; Вы полагаете необходимым хотя бы посредством соглашения с Китаем или косвенным воздействием на китайское правительство препятствовать вообще проникновению иностранцев внутрь Маньчжурии.

Затрудняясь согласовать это мнение с тем, что Вами сообщалось по сему предмету в донесениях Ваших 1901-1902 гг., я, с другой стороны, решительно не вижу, какими именно доводами мы могли бы склонить китайцев к недопущению иностранцев в Маньчжурию, раз сооружением железной дороги через пределы ее мы сами положили начало открытию этой области. При этом нельзя терять из виду, что, по мнению министра финансов43, развитие иностранной торговли в Маньчжурии не только не может вредить русским интересам, но, напротив, будет содействовать более широкому успеху нашего железнодорожного предприятия.

Наконец, из самой последней переписки Вам известно, какую тревогу возбудило в среде иностранных государств и особливо Америки известие о будто бы поставленных нами Китаю новых условий эвакуации, в числе коих преимущественное внимание обратило на себя требование о закрытии портов и недопущение иностранных консулов в Маньчжурию.

Чтобы отвлечь Америку от враждебного нам англо-японского союза, Вы сами находили необходимым дать вашингтонскому кабинету успокоительные заверения.

Если, однако, Вы пожелаете, как сказано в Вашей депеше № 39, что мы могли бы весьма энергично поставить федеральному правительству препятствия в его стремлении получить означенные преимущества разъяснением, что установление «открытых портов» является вмешательством во внутреннюю администрацию страны, чего Соединенные Штаты не имеют в виду, что, конечно, с нашей стороны не встречается препятствий к возбуждению Вами в этом смысле переговоров со статс-секретарем Хэем.

Всякий успех, достигнутый Вами на этом пути, может лишь облегчить задачу урегулирования маньчжурских дел, возложенную на отбывшего недавно к своему посту действительного статского советника Лессара44.

Примите, милостивый государь, уверение в отличном моем почтении и совершенной преданности.

Подпись: граф Ламздорф.

Ф. Посольство в Вашингтоне. Оп. 512/1. Д. 612. Л. 95-98. Подлинник.