От имени всех сотрудников исполкома считаем своим долгом всемерно и настойчиво ходатайствовать о сохранении жизни этим нашим товарищам. Лишение их жизни как государственная мера воздействия по этому делу является несправедливым и чрезвычайно жестоким. <…>
Несправедливость лишения [жизни] наших товарищей сказалась и в поведении их на суде. Растерявшиеся и перепуганные, они не умели дать ни исчерпывающих сведений, ни выявить своих личностей. Один из них жалко и приниженно улыбался – улыбкой растерянности (Князев), другой (Лифшиц) плакал как ребенок, и мы, их товарищи, привыкшие их видеть в серьезной, ответственной работе, полными сил, энергии и ума – не узнавали их. Так потеряли свой человеческий облик наши товарищи, которых мы знаем как честных и разумных работников в течение четырех лет, и в обстановке исключительного, сурового, неожиданного порядка суда превратились в жалких загнанных зверей.
Лишение их жизни представляется жестоким и по индивидуальным причинам. Совершенно несомненно, что Князев и Лифшиц впали в преступление под давлением тяжкой нищеты и не по своей инициативе. Мы свидетельствуем, что их материальное положение, как и всех других служащих, было крайне тяжелое; отсутствие пайка и низкие ставки обрекали на голод и заставляли искать спасения для себя и семьи. По делу установлено, что Князев был вовлечен в преступление каким-то вольным спекулянтом Шагдатом, скрывшимся от суда. А предложение покупки через Лифшица последовало с ведома МЧК, и преступление не было пресечено в корне, а получило толчок к дальнейшему развитию. Князев неоднократно просил освободить его от заведования складом <…>, но его как высоко полезного, честного работника не отпускали и в то же время ничем не облегчали его тяжкой нужды. Исключительно трагическое обстоятельство сопутствовало суду над Князевым и приговору. В зале суда все время присутствовала его жена, которая на днях должна разрешиться от бремени. Смертный приговор ударил не только по т. Князеву, но по невинным его жене и его будущему ребенку, и жестокость приговора получила от этого утроенную силу.
Лифшиц – интеллигент-пролетарий, Князев – тоже чисто пролетарского происхождения, с мальчиков служивший по техническому делу и до Октябрьской революции остававшийся мелким приказчиком, с момента революции оба преданно служили для Советской Республики и принесли Республике большую пользу.
Исполком служащих просит помиловать своих товарищей, Лифшица и Князева, их ни в чем неповинным семьям дать успокоение и вернуть им надежду увидеть своих близких живыми.
Председатель1
ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 1. Д. 470. Л. 13. Подлинник. Рукопись.
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
