Архив Александра Н. Яковлева

Будучи назначенным губкомом и губисполкомом вместе с т.т. Федосеевым [Е.А.] и Блохиным [А.Л.], я 15 марта должен был срочно, в течение 12 часов собраться и выехать в Нарым вслед за отправляющимися одновременно 6-й ротой 257-го полка (120 чел.) и отрядом батальона губчека (25 чел.). Все делалось, назначалось и приказывалось в спешном порядке. Мне наспех были сообщены председателем губисполкома т. Перимовым кое-какие сведения и задания, понять из которых что-либо определенно тогда было трудно или, вернее, совершенно невозможно. Помнится только одно, что наша задача заключалась в том, чтобы, создав военную диктаторскую власть для Нарымского края в лице тройки, мы должны при помощи посланных с нами 175 чел. красноармейцев во что бы то ни стало задержать наступающие из Сургута белые банды, которые в этот момент, т.е. к 18 марта, были под с. Тымское (что 150 верст ниже Нарыма, на р. Обь).

Кроме этого отряда, из Томска, по моему настоянию и приказанию губкома, в наше распоряжение были посланы 150 запасных винтовок с патронами для вооружения комячеек на местах по моему личному усмотрению, да при отряде был один пулемет — вот и все, что могли дать нам из Томска. <...>

Вечером на 15 марта перед отъездом для разъяснения дела я был у предгубисполкома Перимова и предгубчека т. Чудновского [С.Г.], где т. Перимов вкратце сообщил о положении дела и выразил пожелание мне лично быть все время при фронте, а т. Федосееву работать в тылу по восстановлению советской власти в освобожденных местах. Он высказал также необходимость вести наступательное движение, в случае успеха, вплоть до г. Сургут, против чего возражал Чудновский, но тем не менее я должен был принять наказ предгубисполкома Перимова. Сообщения от обоих, надо сказать, я получил чрезвычайно скудные, и тем более Чудновский почти ничего не сообщил, считая, очевидно, это ненужным или неважным.

Выехав вместе с т. Федосеевым и с отрядом 15/III, мы 18/III прибыли в Нарым, где, сделав немедленно заседание вновь составленной нами тройки с присутствием т. Блохина, мы решили немедленно двигаться мне с отрядом тогда же в с. Тымское, где тогда было сообщено, что положение критическое и что имеющиеся отряды — Нарымский в 30 чел. и Сургутский в 40 чел. (мобилизованных и эвакуированных коммунистов) — не в силах выдержать напор наступающего противника численностью от 100 [до] 150 чел. Надо сказать, что к нашему приезду Нарымского райисполкома как активно действующего органа не было. Был один т. Блохин, который, благодаря массе дел, совершенно запутался.

Оставив т. Федосеева и 50 шт. винтовок для усиления Нарымского гарнизона, я тогда же, 18/III, двинулся в Тымск только с отрядом Кутузова (25 ч[ел.]), т.к. 6-я рота Зелютина к этому моменту еще не прибыла в Нарым.

19/III в с. Тымское мы узнали, что противник получил сведения о прибывающем к нам подкреплении и, произведя ряд стычек с нашими разведчиками, решил отступить на более прочную позицию в дер. Мурасово, что в 70 верстах от села Тымское. Тогда мною лично было дано распоряжение находящемуся в Тымском отряду сургутских коммунистов двигаться вслед за нами, оставляя при Тымском гарнизоне лишь вооруженных из местной ячейки в числе 18 чел. В то же время из полученных сводок с позиции [у] дер. Прорыто командир нарымского отряда т. Шульгин и военком т. Максимов сообщили, что противник ожидает себе подкрепление на днях. В это время наша задача заключалась в том, чтобы, соединив двигающиеся нам на подкрепление два отряда в д. Протоки, что в 12 верстах от дер. Мурасово, двинуться в наступление, не дав подойти подкреплению противника, соответственно чему было дано распоряжение обоим двигающимся отрядам, но которое впоследствии не было выполнено командиром Сургугского отряда т. Шананиным, вследствие чего, как ниже увидим, мы, выбив из дер. Мурасово противника, не имели возможности гнать его безостановочно далее.

Таким образом, утром 20/III выступили из дер. Протоки в наступление на дер. Мурасово отряд Нарымский т. Шульгина и отряд Томского батальона чека т. Кутузова в общей численности до 70 чел. при одном пулемете; с ними было 8 лыжников, добровольцев-партизан из Белоярского плотбища под командованием старшего из них — т. Толпарова [В. И.] и две сестры милосердия для перевязки раненых. Не доехав трех верст до дер. Мурасово, обоз остановился, лыжники пошли в обход деревни, остальные направились по дороге в деревню, с подходом которых противник открыл огонь, и завязался бой, продолжавшийся часа четыре. Смелость и решительность наших отрядов, а в особенности лыжников, прошли все препятствия — гору, на которую надо было взбираться¹, и наконец противник был выбит из своих засад и бежал. В результате боя наши потери были следующие: убитых — 3, раненых — 6 чел., в числе убитых командир лыжников, один из первых лучших ответственных руководителей боя; со стороны неприятеля убитых было от 10 [до] 11 чел., раненых — неизвестно, взято в плен 24 чел., из коих 17 чел. из рядов 2-го взвода роты противника, а остальные — невооруженные кучера; взято 100 пар лыж, 50 ружей и два воза продовольствия. Взяты в плен также активные руководители ихнего штаба — доктор и быв. завутрамотом г. Сургут Семенов и одна сестра милосердия.

Таким образом, противник, потерпев полное поражение, настроился столько панически, что продолжал быстро отступать, забыв о сопротивлении. Когда на следующий день к нашим отрядам еще присоединился Сургутский отряд т. Шананина в числе 40 чел., то мы решили в боевом порядке продолжать систематически преследование противника, т.к., по полученным сведениям от жителей и пленных, неприятельский отряд достигал не более 120 чел., из которых хорошими винтовками вооружены не более 50 чел., и что подкрепления им не было.

Судя по материалам, которые к этому времени удалось получить от показания эвакуированных сургутских, от захваченных пленных, а также из захваченных у белых бумаг переписки и листовок, воззваний, выяснилась картина занятия белыми Сургута и его уезда.

1. Контрреволюционная организация в Сургуте к моменту занятия города белыми имелась.

2. Эта организация была создана под крылышком и [при] активном участии в ней со стороны некоторых сотрудников уревкома и политбюро: а) завед. утрамотом Семенов, б) замес[титель] предполитбюро Ключарев, в) заврайлескомом Мансуров, г) зам. предпрофбюро учитель Силин, д) агент областрыбы Земцов, е) бухгалтер уфинотдела Третьяков, ж) помощник его Гущин и целый ряд других.

3. Ослабление партийных сил за счет отправки некоторых партработников на Тобольский фронт и недостаточно стойкая революционность и попустительство со стороны оставшихся советских работников в значительной мере дали возможность и содействовали организации белогвардейских банд внутри советских учреждений.

4. Благодаря вышеизложенному, явилась полная возможность небольшой группе бандитов в 28 чел., прибывших из Тобольска, с присоединившейся к ним доморощенной бандой занять город и гнать коммунистов по всему уезду.

5. Паническое бегство эвакуированных и быстрое преследование бандитами их, а также и усиленная провокация со стороны последних среди населения по дороге дали возможность усилить количественно восставшую банду путем добровольцев и набрать у местных охотников огнестрельного оружия и припасов.

6. Отсутствие в крае всякой осведомленности о политической жизни, умышленно абсурдная сплошь и рядом работа агентов союза², лескомов и райпродкома давала благодатную почву для контрреволюционной агитации под лозунгом «Крестьянская власть против насильников коммунистов».

7. Констатируя все это, все же мы должны сказать, что восстание в уезде не являлось массовым восстанием крестьянства, так как большинство последнего (за исключением кулачества) относилось к обеим сторонам пассивно и избегало всякой бойни ввиду того, что это население не испытывало особо острой нужды и голодовки.

8. Надо сказать, что уже в это время прибыла из Томска рота с командиром Зелютиным, которому надлежало (согласно указанию из Томска) взять техническое командование всеми вооруженными отрядами, действующими против белых банд, что мы и сделали тогда же. Но все увеличивающееся расстояние от Томска и Нарыма, благодаря продвижению отрядов вперед в преследовании противника, все больше и больше затрудняло нашу информацию и сношения с Томском и Нарымом. Самой практикой была выдвинута необходимость создания полевого штаба действующих отрядов, который бы, находясь в ближайшем от фронта тылу, имел возможность ведения более спокойной работы по даче руководящих директив и учета состава и снабжения.

Мы тогда уже понимали всю ту серьезность, которая возлагается на нас, и что наша задача заключается не только в усиленном продвижении вперед, но и [в] закреплении за собой занятых позиций и в удержании боеспособности отрядов.

21 марта 1921 года заняли деревню Прохоркино, юрты Лымжины и дер. Верхне-Панино, где ночевали. 22 марта заняли без боя село Ново-Никольское. Белые быстро отступают, внося панику в местное население, говоря, что мы расстреливаем [всех] от мала до велика. В некоторых деревнях и юртах ни одного жителя нет, большинство из них скрывались в лесу и на хуторах. Из Тымского пришли 8 человек лыжников отряда Толпарова, которые отпущены в Тымское. 23 марта занята без боя деревня Назино, где расположились на ночлег. Передвижение не тормозится³ уводом белыми всех лошадей. Бандиты упорно распространяют слухи, что мы находимся в кольце, что Томск и Нарым ими взяты и мы их гоним потому, что нам нужно удрать по реке Вах. 24 марта в 15 часов занята без боя деревня Тоболгино, откуда была послана конная разведка на деревню Панково, что южнее на 6 верст от с. Александровское. Разведка перехватила двух остяков, направляемых бандой в Ларьякскую волость от начальника всех партизанских отрядов с воззваниями и предписанием о производстве мобилизации. От этих остяков [мы] узнали, что противник находится в с. Александровское численностью в 200 чел. и хочет не только обороняться, но даже перейти в наступление. По словам их, в дер. Панково находится застава. Согласно этих данных дано задание 15 лыжникам Сургутского отряда обойти деревню Панково лесом и снять заставу. Пройдя 45 верст, лыжники обнаружили у себя в тылу отряд бандитов, едущих по Оби. Этот белый отряд во главе с Третьяковым, увидя нашу конную разведку и думая, что наши главные силы еще не подошли и в Тоболгиной находится наш только передовой разведочный отряд, хотели обойти его. Лыжники ударили им в тыл, что заставило бандитов частью броситься на лошадях обратно, а частью — в лес, на противоположный берег р. Обь. Преследовавшие бегущих лыжники не могли [их] догнать. Этот отряд и стоял заставой в дер. Панково. У них [было] убито два чел. и одна лошадь и ранено два чел. Наши части, услышавшие стрельбу и дожидавшиеся в Тоболгиной обхода дер. Панково лыжниками, двинулись по дороге к Панковой и, увидав отступающих бандитов, помчались и на их плечах вошли в Панкову, в которой белые не задержались и поехали прямо на лошадях. По взятии Панковой сразу же пошли наступать на с. Александров[ск]о[е], которое заняли без боя в 22 часа. Бандиты из него в панике убежали за один-два часа до нашего прихода, как только к ним прибыла отступающая застава. Мужской персонал и лошади ими увезены. Явился один перебежчик. В Александров[ск]ом остались на ночлег. Прибыл Томский отряд в количестве 130 чел. с комроты т. Зелютиным, который назначен комвойск[ами] в Сургутском уезде.

26 марта 1921 года заняли дер. Нижне-Вартовское без боя, где расположились на ночлег. Высланная лыжная разведка на юрты Вонпугольские наткнулась на их разведку, которая удрала, когда наши ее обстреляли. Разведка, высланная на пристань Вартовскую, что на противоположном берегу Оби, противника не обнаружила. Бандитами мобилизуется и увозится мужское население от 18 до 35 лет. 27 марта здесь устроили дневку. По случаю [похорон] в с. Тымское убитых товарищей в бою под дер. Мурасово устроена была манифестация с речами и пением рев[олюционных] песен.

28 марта заняли без боя село Ватинское, что в 80 верстах от Сургута, ночевали. Не доходя до Ватинского, мы были встречены населением села, которое было радо тем, что у нас нет зверств и ужасных расправ.

29 марта заняли без боя село Сокур, женское население которого с радостью избавления от ига бандитов нас встретило. Ночевали <...>.

30 марта комотрядами Зелютин донес, что после небольшой перестрелки заняли село Локосовское. К банде пришло пополнение количеством [в] 70–80 чел. Со слов жителей видно, что им приказано во что бы то ни стало сдерживать наше наступление. Расстрелы коммунистов и сочувствующих Красной Армии учащаются. В Локосовском зверски расстреляна со страшным истязанием 55-летняя женщина Чиркова, жена политического ссыльного, которого белые, арестованного, увезли и, по слухам, расстреляли около Сургута. Беженцев, отступающих с бандитами, насчитывается около 700 подвод. Жители напуганы, есть на этой почве помешательства. 1 апреля донесено, [что] противник силою около 300 чел., вооруженный частью винтовками, частью берданами и охотничьими ружьями, окопался в деревне Широково, что в 30 верстах от Сургута, и дал нам бой, длившийся около 6 часов. После 75-верстного перехода белые сопротивлялись отчаянно. Несмотря на темноту ночи, мы овладели Широковой. Наши разведчики и отделившаяся часть цепи попадали в плен к банде, были 8 чел. обезоружены. Но благодаря темноте и продолжавшемуся нашему наступлению им удалось сбежать, оставив винтовки у противника. Потери бандитов выражаются [в следующем]: убитых — 12 чел., а [количество] раненых определить нельзя, так как они раненых увезли, пленными — 7 чел., кроме ямщиков. Мы потеряли раненых 13 чел., в том числе командир и помощник [командира] отряда ВЧК т. Кутузов и т. Парахин. Белые хотели в Широково окопаться во что бы то ни стало. Перед началом боя к ним пришло пополнение из добровольцев г. Сургут, даже были старики. В г. Сургут прибыл вновь сорганизованный отряд в 30–40 чел., вооруженных винтовками. Здесь у бандитов было 30 пар оленей, которые были приведены для обхода. Куда уезжали на оленях неизвестно, но население говорит, что они хотели ударить нам в тыл. <...>

3 апреля получено донесение, [что] 1 апреля в 11 час. утра наши передовые части двинулись из дер. Широково в гор. Сургут. Сведений пока не получаем. Противник по-прежнему отступает вплоть до г. Сургут. Но получены сведения, что им пришло подкрепление — отряд в 70 чел. с пулеметом, и у них имелось намерение дать бой под Сургутом, по дороге к Сургуту. Начиная от села Александрово, белые распускали многих мобилизованных крестьян-остяков по домам, многие из них сами бежали. Разбежавшиеся по домам — многие из них бандиты — в некоторых местах снова пытаются группироваться шайками. Одна такая шайка [численностью] от 10 [до] 18 чел. сгруппировалась около дер. Бардаково и села Локосово. 1/IV при проезде на фронт тов. Видягина с нарочным красноармейцем Зуборековым напала на них, подвергнувши обстрелу. Будучи раненными, т. Зуборекову и т. Видягину удалось бежать в село Локосово, откуда под наступлением бандитов отступили в с. Сокур, так как в этих селах нашими отрядами не было оставлено вооруженных людей.

1/IV нами выслано два отряда по 30 чел. в спешном порядке по направлению от с. Александрово до Сургута для восстановления связи с передовыми отрядами и вылавливания бандитов. Ждали точных сведений от вас. Полевой штаб в это время переехал в с. Локосово. С фронта от комотрядами получено сообщение о том, что дер. Широково окончательно занята и дальнейшее движение войск приостановлено. <...>

После того, как мы решили занять позицию на весеннюю стоянку [в] с. Локосово, что в 70 верстах выше (по р. Обь) дер. Широково, мы тогда же приступили к выполнению намеченного нами плана, и на другой же день дер. Широково была оставлена нами не потому, что было бессилие, а потому, что, во-первых, нам необходимо было занять удобную позицию как в военном, стратегическом отношении, необходимости сохранения боеспособности наших отрядов, в смысле улучшения их жилищных условий и т.д., чего в дер. Широково, имеющей до 15 дв[оров], далеко не доставало⁴, во-вторых, и потому, что при полной нашей возможности занять Сургут, при отсутствии запаса патронов [делать это] нам было слишком рисковано. Вот все эти-то соображения и заставили поступить так, а не иначе.

В течение двух месяцев стоянки в с. Локосово особенных происшествий не происходило. Правда, одно время отряд белых имел попытку пойти в разведку до дер. Бардаково, что в 20 верстах от Локосово. Но, увидев там сторожевой пост, стоявший неподалеку от этой деревни, они угнали обратно. Таким образом, остальное время до конца мы жили в Локосово совершенно спокойно. Для того, чтобы не разложить ничегонеделанием наши военные отряды, мною через упартбюро было внесено предложение, которое было проведено [в жизнь], о систематическом занятии ежедневно по 2 часа политграмотой и 4 [часа] — строевым и словесным военным обучением.

Надо сказать, что благодаря такого систематического занятия и хороших условий в продовольственном и жилищном отношении, боеспособность наших отрядов к моменту выезда из Локосово значительно повысилась, о чем было засвидетельствовано к[оманди]ром 257-го полка т. Небораком [А.А.] по его приезде в Локосово.

18/V прибыл бронепароход из Томска под командой к[оманди]ра Неборака, которому было поручено взять на себя дальнейшее руководство операцией. На основании распоряжения Томгубисполкома № 79 мне, равно как командующему отрядами т. Зелютину, было предложено сдать руководство т. Небораку, и мне лично было предложено заняться по налаживанию⁵ партийных и советских органов в уезде совместно с т. Федосеевым. Через два дня бронепароход со всей командой, т.к. наши передовые отряды вместе со штабом влились в десант, направился для занятия г. Сургут согласно выработанному плану к[оманди]ром Небораком. 22/V Сургут был взят без военного боя и сопротивления со стороны противника.

Подробности занятия Сургута изложены, вероятно, Вам т. Небораком. Я должен здесь констатировать, что прекрасно разработанный план занятия Сургута на практике не был однако выполнен в должной мере благодаря некоторой несогласованности командования, вследствие чего значительные силы (400 ч[ел.]) противника имели возможность скрыться в лес, покинув город.

Мы с уездным ревкомом, упартбюро и др. учреждениями, остававшимися в с. Локосово, приехали в г. Сургут на пятый день после его занятия. Описывать тот развал и путаницу, какую унаследовали мы от белых в г. Сургут, полагаю, Вам нет надобности. Все учреждения и организации разрушены и развалены, их надо строить с начала с учетом всего того опыта, который явился благодаря всему этому. Надо строить такие партийные организации, которые бы не распадались от первого удара. Надо такие строить советские учреждения, в которых бы не могла зарождаться контрреволюция. Но как и из чего все это строить, где для этого силы и возможность, объективные условия?

Коммунистические ячейки по волостям почти всюду распались, и только в двух волостях — Александровской и Н[ово]николаевской — к настоящему времени удалось создать небольшие. Что же касается городской [ячейки], то она в настоящее время, со всеми приезжими, членов и кандидатов насчитывает до 50 чел. налицо. Из организации убито белыми на фронте [по] линии Нарыма 13 чел., а на фронте направления Самарово и Березово — 60 чел., о которых известия до сих пор нет. Идейные коммунисты с пролетарской психологией и классовой сознательностью — это исключительная редкость. Объективные условия таковы, что в крае преобладает система хозяйственных отношений на уровне патриархальной общины. Вот те условия, в которых надо создать сильную советскую власть в крае. В настоящее время уже создан ряд уездных отделов ревкома и на места послано три инструктора. Благодаря небольшого количества оставшегося гарнизона, вся городская организация РКП находится на боевом положении, т.к. имеется возможность налета разбежавшихся по лесам бродячих бандитов. <...>

С коммунистическим приветом,

И. Видягин

ТОЦДНИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 429. Лл. 1–3. Машинописный подлинник.