Архив Александра Н. Яковлева

Вашингтон, 7/20 мая 1903 г.

Милостивый государь граф Владимир Николаевич, Известие о состоявшемся будто бы вторичном занятии нашими войсками Нючжуана, пущенное американским консулом45 в этом городе и подтвержденное посланником Соединенных Штатов в Пекине, произвело здесь страшный переполох, и «желтая» пресса46 всегда в погоне за сен-

сационными известиями не преминула воспользоваться этим обстоятельством, чтобы разразиться целым рядом зажигательных статей с упреками о проявленном будто бы Россией вероломстве. Статс-секретарь Хэй, находящийся в постоянных сношениях с представителями печати, выказал, как мне передают, при сообщении означенного известия прессе большую нервность и прискорбную несдержанность в выражениях. Посетив на

следующий день г-на Хэя, я нашел его весьма смущенным и сбитым с толку. Он заявил мне, что последующие телеграммы, полученные им как из Пекина, так и из Нючжуана, положительно опровергли известия последних

дней, которым он к тому же, по его словам, не придавал никогда никакой веры. Г-н Хэй сказал мне далее, что пресса приписала ему заявления, которых он и не думал делать, и что во всяком случае он опровергает их

самым формальным образом. Я заметил статс-секретарю, что не могу скрыть своего удивления при виде непростительной легкомысленности, с которой его официальные агенты в Китае сообщают ему сенсационные известия, не дав себе труда проверить их надлежащим образом, и что меня еще более поражает прискорбная доверчивость, с которой означенные известия принимаются в здешнем Министерстве иностранных дел. Откровенность и искренность императорского правительства по отношению к Соединенным Штатам, казалось бы, должны бы, прибавил я, гарантировать его от подпадания влиянию не согласных с действительностью слухов, и он не должен удивляться, если инциденты, подобные только что случившемуся, несмотря на полную нашу благосклонность к Соединенным Штатам, произведут в конце концов самое неблагоприятное впечатление

в С[анкт]-Петербурге. Г-н Хэй был, видимо, поражен моими словами.

Весьма тщеславный и гордящийся нынешней организацией американской дипломатической службы, основателем которой он себя считает, статссекретарь с особенной чувствительностью относится к неверным шагам

своих подчиненных. Его первым намерением было отозвать немедленно консула в Нючжуане за недостаточно осторожное отношение к сообщаемым им известиям, но в конце концов он ограничился обращением к нему

строгого выговора.

Я воспользовался означенным настроением статс-секретаря и тем, что наш разговор принял весьма серьезный оборот, чтобы выяснить окончательным образом положение, принятое вашингтонским кабинетом по отношению к маньчжурскому вопросу. Я сказал г-ну Хэю, что, намереваясь в непродолжительном времени посетить С[анкт]-Петербург, я желал бы перед своим отъездом составить себе точное и ясное понятие о взглядах федерального правительства на настоящее положение вещей на Дальнем Востоке. Г-н Хэй начал свои объяснения повторением стереотипной фразы, что сохранение искренних дружеских отношений с Россией является главным основанием политики Соединенных Штатов как на Дальнем Востоке, так и в других странах. Статс-секретарь признался далее, что Япония делала отчаянные усилия, чтобы заручиться материальной или нравственной поддержкой Соединенных Штатов на случай осложнений на Дальнем Востоке, но что как в той, так и в другой ей было категорически отказано. Об означенных фактах статс-секретарь просил меня сообщить Вашему Сиятельству. Я отвечал г-ну Хэю, что с удовольствием принимаю к сведению означенное его заявление и не премину передать его на благоусмотрение императорского министерства. Ввиду того, что разговор коснулся воинственного настроения, господствующего за последнее время в Японии, я заметил г-ну Хэю, что роль Соединенных Штатов должна

заключаться в употреблении их несомненного на Японию влияния на то, чтобы удержать ее от необдуманных поступков, могущих осложнить положение вещей. Статс-секретарь ответил мне на это, сопровождая свои слова выразительным жестом, чего он, по своей чрезвычайной сдержанности, никогда не делает, что он не перестает прилагать все усилия, дабы успокоить Японию и убедить ее в необходимости воздержаться от какихлибо необдуманных выходок; что он надеется, что старания его увенчались успехом, но что достижение им его цели стоило ему немалых трудов. Я возразил г-ну Хэю, что, поступая столь благоразумным образом, он оказывал лишь услугу своей стране, имеющей в виду прежде всего коммерческие и промышленные интересы и, следовательно, — поддержание мира, без которого они не могли бы не пострадать, и советовал ему продолжать его работу в этом направлении.

Ежедневные посещения статс-секретаря здешним японским посланником и их непрекращающиеся продолжительные беседы, привлекающие всеобщее внимание, подали мне повод обратиться за дальнейшими разъяснениями по сему предмету. Г-н Хэй отвечал мне, что беседы эти лишены совершенно политического характера, но что действительно Соединенные Штаты имеют с Японией, равно как и с Великобританией, несколько общих вопросов, одинаково интересующих три правительства и касающихся их переговоров с Китаем о заключении торговых трактатов. Хотя статс-секретарь и не высказался более определенно по сему предмету, тем не менее нетрудно угадать, что вопросы эти заключаются: во-первых, в установлении положения «открытых

портов» в Пекине, Мукдене и Такушане; во-вторых, в признании свободы пароходства по внутренним водам и, наконец, в замене ликина47 соответствующими морскими таможенными сборами.

В предыдущих донесениях своих я уже имел честь представить на благоусмотрение Вашего Сиятельства мои соображения по вопросу об открытии Мукдена и Такушана как портов, непосредственно нас касающихся и могущих возбудить для нас некоторые затруднения с Соединенными Штатами, поддерживаемыми ныне Великобританией и Японией.

Несмотря на вышеприведенное, я продолжаю придерживаться взгляда, что при решении означенного вопроса нам главным образом должно иметь в виду будущее, которое желательно было бы не компрометировать уступками на-

шим политическим противникам на Дальнем Востоке и нашим старинным американским друзьям, начинающим за последнее время предъявлять что-то слишком много претензий.

Примите, милостивый государь, уверение в отличном моем почтении и совершенной преданности.

Подпись: Кассини.

На подлинном помета: •/• .

Ф. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1903 г. Д. 113. Л. 151-154 об. Подлинник.