Архив Александра Н. Яковлева

Вашингтон, 14/27 января 1904 г.

Милостивый государь граф Владимир Николаевич, Как я имел уже ранее честь доносить Вашему Сиятельству, Япония с самого начала настоящего кризиса всеми силами старалась заручиться если не материальной, так по крайней мере нравственной поддержкой Соединенных Штатов и, желая снискать себе расположение федерального правительства, держала все время вашингтонский кабинет в курсе происходящих между нею и нами переговоров, причем, очевидно, стремилась выставить все в выгодном для себя освещении, притворяясь жертвой будто со дня на день возраставших притязаний и домогательств России.

В полуофициальных сообщениях, помещаемых японским посланником в здешних газетах, Японии приписывался характер идейного борца за отстаиваемый Соединенными Штатами принцип «открытой двери», который, по уверению японского представителя, и является главным, если не единственным, предметом спора между Японией и Россией, не желающей будто бы его признать.

Если принять во внимание, что статс-секретарь Хэй всегда считал провозглашенный им принцип «открытой двери» главным источником своей дипломатической репутации и славы, то неудивительно, что подобные заверения Японии встречали всегда у него самый лучший прием и развили его японофильство до такой степени, что он под конец совершенно потерял из виду настоящие стремления Японии, прибегающей к подобному методу лишь из-за тактических соображений, с целью заставить этим путем Соединенные Штаты присоединиться к

англо-японскому соглашению, а если этого не удастся достигнуть на деле, то по крайней мере — призраком возможности подобного соглашения между Соединенными Штатами, Англией и Японией повлиять на решение положения на Крайнем Востоке в угодном для японцев направлении.

Г[-н] Хэй, личное самолюбие которого польщено подобным образом действий Японии, упускает совершенно из внимания, что неопровержением подобного, не отвечающего пока действительности, слуха он как бы косвенно

способствует его распространению и придает ему некоторую долю правдоподобия. Увлекшись своими англо-японскими симпатиями, он не взирает на опасный характер подобного отношения к вопросу, столь серьезному, как наш нынешний спор с Японией, — отношения, в прямой связи с которыми, без сомнения, следует поставить проявленную за последнее время со стороны Японии несговорчивость и все увеличивающиеся ее домогательства.

На японские симпатии г-на Хэя влияет тоже решающим образом недоверие к нам, поскольку это касается наших обещаний относительно свободы американской торговли в Маньчжурии, — недоверия, которое стараются разжечь и поддерживать как из Токио, так и из Лондона.

Несмотря на многократные заявления императорского правительства, несмотря на все мои старания рассеять опасения г-на Хэя в этом направлении, он, видя, что наши переговоры с Японией не приходят к концу и что этим затягивается и решение маньчжурского вопроса, все оставался недоверчивым, недоверчивость его еще, пожалуй, возросла за последние дни благодаря усилиям японцев и англичан, столь заинтересованных в разрушении наших традиционных дружеских отношений с Соединенными Штатами.

В разговорах со мною г. Хэй, конечно, никогда не осмелился намекнуть на недоверие к нашим обещаниям, зная, что я не позволю высказать ни малейшего сомнения по этому поводу, но из других данных, особенно же из недружелюбного тона по отношению к нам, которым более, чем другие, отличаются органы печати, ближе всего стоящие к статс-секретарю, можно вывести заключение, что это недоверие, безусловно, существует.

В разговоре, который я имел с ним несколько дней тому назад, я опять повторил г-ну Хэю, насколько я удивлен несоответствием между словами его, уверявшего меня столь часто, что единственной целью Соединенных Штатов

на Дальнем Востоке является развитие коммерческих отношений, нормальное развитие которых немыслимо без прочно установившегося мира и спокойствия, и положением, принятым здесь к правительствам и частью общества, главным же образом прессой, в котором Япония, и без того воинственно настроенная, может только видеть поощрение к войне.

Когда на мои доводы г. Хэй не нашелся сказать ничего другого, кроме общих уверений в непоколебимости американских симпатий к России, я заметил ему, что за 6 лет моего пребывания в Америке я настолько проникся практическим американским духом, что ценю действия и факты несравненно выше, чем слова, особенно когда последние так мало отвечают тому, что вижу вокруг себя.

Этим и закончился наш разговор, академический по характеру, как и многие из предыдущих, из-за соображений вполне понятных Вашему Сиятельству.

Сводя итог настоящему положению здесь, несколько обострившемуся за последние две недели, по существу мало отличному от того, которое я обрисовал в предшествующем моем донесении по этому предмету, я поневоле

должен прийти к выводам, тождественным с высказанными мною в донесении от 31 декабря минувшего года № 103*, — а именно, что отношение к нам Соединенных Штатов становится с каждым днем все более и более отрицательным и недоверчивым и что ввиду нахождения у кормила власти человека столь страстного, как президент Рузвельт, бесконтрольным помощником которого по иностранной политике является такой отъявленный англо- и японофил, как г[осподи]н Хэй, — можно ожидать серьезных осложнений в случае,

[если] мы бы очутились в невозможности удовлетворить стремлениям Соединенных Штатов в смысле наших последних обещаний.

Примите, милостивый государь, уверение в отличном моем почтении и совершенной преданности.

Подпись: Кассини.

На подлинном помета: •/• .

Ф. Канцелярия MИД. Oп. 470. 1904 г. Д. 129 . Т. 1. Л. 35-33 об. Подлинник.