Архив Александра Н. Яковлева

Вашингтон, 28 января/10 февраля 1904 г.

Милостивый государь граф Владимир Николаевич, Как я уже имел честь донести Вашему Сиятельству в секретной телеграмме от 26 января, известие о решении Японии прекратить переговоры и дипломатические сношения с нами и отозвать из Петербурга своего посланника и весь состав миссии вызвало здесь на первых порах немалое удивление и, как мне сказали г. Лумис3 и г. Хэй, вернувшийся три дня тому назад в Вашингтон, сильное неодобрение федерального правительства.

На мое замечание, что подобный необдуманный шаг Японии, могущий иметь последствия не только для двух прямо заинтересованных держав, но и для всех других, имеющих интересы на Дальнем Востоке, следует в

большей мере приписать уверенности Японии в благосклонном отношении Соединенных Штатов, уверенности, которую она черпала в отзывах американской печати, г. Хэй, явно не желая останавливаться на затронутом мною вопросе, выразил, правда, сожаление, что Япония столь внезапно решилась прервать свои отношения с нами, но тут же прибавил, стараясь, видимо, оправдать японское правительство, что она была поставлена в необходимость поступить так ввиду усиливающегося народного возбуждения, вызванного, по мнению г. Хэя, тою медлительностью, с которой мы вели переговоры, а равно убеждением, что этим путем не удастся ничего достигнуть.

Затем г. Хэй, озабоченный, видимо, возможностью вовлечения в наш спор с Японией и других держав, сказал мне, что он только что через американских послов обратился с циркулярным предложением к нескольким державам, более заинтересованным на Дальнем Востоке, с предложением, сущность которого сводится к ограничению театра военных действий известным районом.

Тут же г. Хэй упомянул и о нейтралитете Китая, т.е. о том, что, по-моему, составляет главный предмет его забот и причину всех нынешних действий. Г[-н] Хэй явно опасается, что в случае малейшего неприязненного движения со стороны Китая мы можем воспользоваться этим и присоединить Маньчжурию, что, конечно, нанесло бы сильный удар надеждам на развитие американской торговли в этой области, ибо лишило бы ее всех выговоренных на основании последнего трактата с Китаем привилегий4.

Г[-н] Хэй сказал мне далее, что Соединенные Штаты на случай войны будут придерживаться строгого и, прибавил он, доброжелательного нейтралитета.

Я ответил г. Хэю, что принимаю к сведению его заявление, но что просил бы в случае открытия военных действий, согласно установившемуся обычаю, сделать декларацию о нейтралитете письменно, на что г. Хэй сказал мне, что, хотя это не всегда делается, но, тем не менее, он готов исполнить мое желание.

Вышеприведенный разговор происходил вчера, 27 января/9 февраля, когда у г. Хэя, может быть, уже были данные насчет нападения японских миноносцев на наш флот, но когда я не имел еще никаких сведений об этом.

Когда я сегодня опять отправился к г. Хэю с целью исполнить поручение, изложенное в телеграмме Вашего Сиятельства от 27 января*, насчет принятия нами брошенного нам Японией вызова, то встретил у г. Хэя хотя корректный, но несколько сухой прием.

На деталях его я, к сожалению, не имею времени останавливаться, так как вализа отправляется через несколько часов. Вынесенное мною впечатление сводится к тому, что федеральное правительство, по получении первых же

неблагоприятных для нас известий с театра войны решившееся немедленно делать нам затруднения на почве маньчжурского вопроса, безусловно и в будущем не упустит случая создавать нам по мере возможности преграды, особенно если мы не получим скорого и решительного перевеса в военном отношении.

Слова г. Хэя о «доброжелательном» нейтралитете, признаюсь, звучат для меня странно.

Примите, милостивый государь, уверения в отличном моем почтении и совершенной преданности.

Подпись: Кассини.

На подлинном помета: •/• .

Ф. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1904 г. Д. 129. Т. 1. Л. 51-53. Подлинник.