Архив Александра Н. Яковлева

Вашингтон. 3/16 ноября 1904 г.

Милостивый государь граф Владимир Николаевич,

Переговоры, начатые в Лондоне и Нью-Йорке о выпуске нового японского займа в 60 млн. долларов окончились, по-видимому, вполне благоприятно для Японии. Благодаря тому, что заем этот, негоциируемый в Лондоне банками

Парр и Ко и Шанхай-Гонконгским был выпущен в такую благоприятную для его успеха минуту, а именно; вскоре после инцидента, происшедшего в Северном море25, когда разыгралось вызванное им возбуждение антирусских чувств,

лондонский рынок охотно принял этот заем, и, по-видимому, успех его в Англии вполне обеспечен. Заем этот гарантируется доходами японских таможен, уже отягченных гарантией по первому внешнему японскому займу, и половина его, т.е. 30 млн. долларов, должна была быть помещена в Лондоне, а другая половина — в Нью-Йорке, причем первоначально было объявлено, что она выпускается по цене 90 с половиной при 6%. В действительности, как я имел

честь сообщить о том Вашему Сиятельству моей телеграммой от 31 октября, заем этот выпускается по цене 83 с четвертью, могущие же получиться, ЧТО мне кажется сомнительно, выгоды, в случае [если] бумаги подымутся в цене

выше 90, будут разделены поровну между синдикатом и Японией. Конечно, ввиду крайне благоприятных условий займа, представляющих свыше 7% на капитал, эти 30 млн., вероятно, разойдутся в Соединенных Штатах. Но все же,

тем не менее, по дошедшим до меня сведениям, настроение нью-йоркского рынка, по-видимому, гораздо менее благоприятно этому займу, чем настроение лондонского рынка. Действительно, в Нью-Йорке успех последнего, апрельского, японского займа был, скорее, отрицательный, и американские банкиры, которые взялись за его выпуск, могли с большим трудом поместить лишь весьма малую часть этих денег среди американской публики, большая же часть

не реализованного здесь займа вернулась в Лондон. Очевидно, что при таких условиях нью-йоркские банкиры, взявшиеся теперь выпустить эту часть займа, будут в действительности иметь величайшие затруднения поместить его

в публике Североамериканских Соединенных Штатов и, вероятно, впоследствии окажутся вынужденными или взять самим на свой страх и риск всю эту сумму, либо постараться поместить ее обратно в том же Лондоне.

Все это доказывает, что несмотря на заявления о будто бы больших симпатиях американских к Японии и ее участи, эти симпатии, если они и существуют, то не настолько сильны, чтобы заставить страну рисковать американскими долларами на пользу Японии, какими бы заманчивыми условиями этот риск ни был бы обставлен. Что бы ни было говорено по этому поводу, но вера здешних финансовых деятелей в те ресурсы, которыми ныне располагает Япония, а в особенности будет располагать по окончании настоящей войны, весьма ограничена, тем более что едва ли доходы японских таможен окажутся достаточно велики, чтобы гарантировать правильную уплату процентов по сим займам.

Поэтому невольно спрашивается, отчего правительство японское, которое, будучи осведомлено массой своих кишащих здесь финансовых агентов, и, очевидно, отдает себе вполне ясный отчет о действительном настроении нью-йоркского рынка по отношению к этому займу, почему хотело оно во что бы то ни стало поместить половину этого займа в сем городе? Я не могу объяснить себе этого иначе, как постоянным стремление токийского кабинета утвердить в глазах заинтересованных в том держав убеждение в существовании негласного, но полного соглашения между Японией, Великобританией и Североамериканскими Соединенными Штатами, и это ввиду будущих переговоров о мире, раз война будет окончена. С другой стороны, само федеральное правительство не прочь видеть американские капиталы помещенными в этой японской финансовой операции, так как это позволит ему в будущем замолвить свое слово совместно с Великобританией при обсуждении мира между воюющими ныне сторонами, в особенности если условия финансового свойства, которые будут наложены нами, покажутся им могущими угрожать интересам кредиторов Японии. Мне кажется, это и есть та сокровенная мысль и цель, которая побудила федеральное правительство если не открыто ободрить нью-йоркский денежный рынок принять часть названного займа, то по крайней мере не удерживать его от участия в этой финансовой операции, не имеющей с материальной точки зрения никакой надежды на успех.

Примите, милостивый государь, уверение в отличном моем почтении и совершенной преданности.

Подпись: Кассини.

На подлинном помета: •/•.

Ф. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1904 г. Д. 129. Т. 1. Л. 345-346 об. Подлинник.