Архив Александра Н. Яковлева

Вашингтон, 23 февраля/8 марта 1905 г.

Милостивый государь граф Владимир Николаевич, Секретной телеграммою от 10 февраля Ваше Сиятельство изволили мне

предписать обратить внимание правительства, при коем я аккредитован, на все усиливающееся стремление Японии и Китая расширить сферу военных действий, причем я должен был указать на необходимость немедленного воздействия на них со стороны всех заинтересованных держав, приложивших с самого начала все свои старания к локализации нашей войны с Японией.

В разговоре, который я имел по этому поводу со статс-секретарем, я настаивал на серьезности настоящего положения, указывая ему на сообщенные Вашим Сиятельством сведения, и подчеркнул значение, которое имеет этот вопрос для всех держав, а тем более для Соединенных Штатов, которые первые провозгласили принцип ограничения сферы военных действий.

«Так как вышеуказанные поползновения Японии и Китая, — сказал я г-ну Хэю, — противоречат основным началам Вашей политики, то Ваша прямая обязанность заставить эти государства отказаться от намерения, осуществление коего повлечет за собой самые роковые осложнения».

Я имел уже случай телеграфировать Вашему Сиятельству, что г. Хэй отлично понимает значение поднятого нами вопроса, и он, видимо, опасается последствий расширения района войны одной из воюющих сторон. Его беспокоит главным образом мысль, что самолюбие и японофильство Юань Шикая приведут Китай к открытому столкновению с Россией. Такая война представляла бы большую опасность для целости Китайской империи и тем самым угрожала бы и мечтам федерального правительства, которые оно лелеет в связи с принципом ее территориальной неприкосновенности. Г[-н] Хэй был

очень взволнован и обеспокоен. Он спросил меня, какие меры, по моему мнению, надлежало бы принять, чтобы предотвратить возможность осложнений между Китаем и Россией.

«Раз Вы допускаете, — сказал я ему, — что затеянный Японией и Китаем план угрожает общему миру и противоречит Вашим собственным интересам, то Ваша обязанность обратиться к токийскому и пекинскому кабинетам уже не с неопределенными запросами, а с самым решительным заявлением, не допускающим ни малейшего сомнения в серьезности Вашего предостереже-

ния».

На замечание г-на Хэя, что в таком случае как Япония, так и Китай прибегнут к своему старому приему отрицать основательность возводимых на них обвинений, я возразил: «Факты, о которых я Вам говорю, общеизвестны. Они подтверждены официальными донесениями наших военных властей. Вы имеете в Японии и в Китае дипломатических и военных агентов, которым истинное положение дела хорошо известно. Россия добросовестно исполнила все свои обещания. Она имеет право требовать и она требует, чтобы ее противник и те, которые подпали под его влияние, также добросовестно отнеслись к принятым на себя обязательствам. Локализация района военных действий есть вопрос первостепенной важности, и те усилия, которые Ваше правительство приложило в этом отношении с самого начала войны, служат лучшим тому доказательством. Последние события сильно угрожают достигнутому между державами соглашению. Вы не вправе долее колебаться дать понять Японии и Китаю самым решительным образом, что Вы не можете оставаться безучастными зрителями этих событий. Нельзя дольше предаваться опасным иллюзиям. Япония, очевидно, закусила удила; она думает, что ей все позволено. Китай, порабощенный Страной восходящего солнца и ослепленный ее успехами, собирается следовать ей на этом опасном пути. Я имею основание думать, — прибавил я, — что Ваш последний циркуляр о целости Китайской империи не

чужд такому возбужденному состоянию китайских умов. На Ваш циркуляр смотрят в Китае как на абсолютную гарантию территориальной неприкосновенности, и правительство богдыхана46 уверено в безнаказанности, даже если оно решилось бы теперь на какой-нибудь необдуманный шаг».

Мой собеседник мне возразил на это, что Китай должен отлично понимать, что может рассчитывать на неприкосновенность своей территории лишь в том случае, если он не предпримет ничего, что могло бы скомпрометировать провозглашенный по почину Соединенных Штатов принцип.

Я ответил ему, что сомневаюсь, чтобы Китай давал бы себе ясный отчет в такой условной постановке вопроса, но что было бы во всяком случае целесообразно напомнить ему об этом самым недвусмысленным образом.

Резюмируя мою продолжительную беседу со статс-секретарем, я с удовольствием отмечаю, что он, видимо, согласился с моими доводами и обратился к американским представителям в Токио и в Пекине с инструкциями в указанном мною духе. Сделал ли он это с той энергией, которую я старался ему, внушить, я не знаю. Но я имею основание думать, что на этот раз г. Хэй вполне

искренно относится к поднятому вопросу.

При таких условиях я счел излишним коснуться возможности с нашей стороны уступки, о которой Ваше Сиятельство изволили упомянуть в конце секретной телеграммы от 10 февраля.

Примите, милостивый государь, уверение в отличном моем почтении и совершенной преданности.

Подпись: Кассини.

На подлинном помета: •/•.

Ф. Канцелярия МИД. Оп.470. 1905 г. Д. 121. Т. 1*Л. 35-37об. Подлинник.