Архив Александра Н. Яковлева

Вашингтон, 27 марта/9 апреля 1908 г.

Правительство Соединенных Штатов Америки отнеслось с глубоким интересом к полученному от Вашего Превосходительства меморандуму от 4 февраля 1908 г.** о позиции американского консула в Харбине1 в связи с протестом китайского правительства по поводу намерений Общества Китайско-Восточной железной дороги ввести общественное управление в Харбине2 и Хайларе3. Были приняты меры с целью точно установить, что произошло в Харбине и, в особенности, что предпринял американский консул в интересующих нас случаях.

Самая достоверная информация, которая только могла быть получена правительством на основе официальных отчетов и через другие каналы, свидетельствует о том, что управление в Харбине дезорганизовано и возникла серьезная угроза общественному порядку; что определилось принципиальное расхождение во взглядах между Обществом Китайско-Восточной железной дороги и иностранными резидентами по вопросу о путях нормализации положения; что требуется выработать реальное соглашение, гарантирующее охрану жизни, собственности и поддержание порядка. Американское правительство одобряет и поддерживает искренние усилия, которые могли бы привести к подобному соглашению, и хотело бы сделать все, зависящее от него, дабы содействовать решению поставленной задачи.

Поскольку правительства России и США единодушны в признании фундаментального принципа, предполагающего добросовестное соблюдение суверенитета Китая, равных торговых возможностей обеих стран и всех наций, а также прав, гарантированных договором, — о чем свидетельствует текст Портсмутского договора и Ваше заявление, сделанное в ходе устного обмена мнениями по данному вопросу в таких выражениях, которые встретили полное одобрение американского правительства, — можно рассчитывать на беспрепятственное сотрудничество в достижении намеченной цели.

Данное правительство не сомневается в том, что сам факт провозглашения принципа, который вызвал полное и всеобщее одобрение, а также продемонстрированное искреннее и равно всеобщее желание достигнуть благотворной цели позволят найти определенное оптимальное решение возникшей проблемы, но при этом могут возникнуть осложняющие ситуацию обстоятельства.

Представляется, однако, что администрация Китайско-Восточной железной дороги и резиденты в Харбине, естественно стремясь к урегулированию их собственных разногласий и к защите их собственных деловых интересов, в своих попытках договориться друг с другом упустили из виду определенные противоречия, возникающие между их проектом соглашения и теми идеями, на которые я ссылался. Данное правительство не может сомневаться в том, что эти несоответствия почти неизбежно проистекают из первоначального

ошибочного намерения взять за основу предложенного соглашения о восстановлении и поддержании порядка железнодорожный контракт от 8 сентября 1896 г., по условиям которого Китай передал Обществу Китайско-Восточной железной дороги право на ее сооружение и эксплуатацию, а не политические права резидентов, содержащиеся в договорах Китая с отдельными державами.

Право Общества железной дороги на управление своими землями, предоставленное ему контрактом от 8 сентября 1896 г., не может быть, даже если бы оно специально не оговаривалось, истолковано в смысле передачи прав на политическое управление, что равнозначно нарушению суверенитета; а текст договора как во французском, так и в китайском варианте содержит к тому же четкое положение, закрепляющее за правительством Китая обладание политической юрисдикцией в этих землях.

Подобный взгляд полностью соответствует тому, что было ясно выражено российским правительством в заявлении, содержащемся в тексте Портсмутского договора**: Россия не обладает в Маньчжурии земельными пре-

имуществами либо преференциальными4 или исключительными концессиями, угрожающими верховным правам Китая или несовместимыми с принципом равных возможностей.

Действия американского консула в Харбине следует рассматривать как неформальное, устное выражение мнения, совпадающего с изложенной точкой зрения, в особенности в том, что касается проектируемого муниципального

постановления, основанного на условиях железнодорожной концессии и запрещающего иностранную торговлю без специальной лицензии, полученной от муниципальной администрации, и дополнительного постановления, согласно которому все иностранцы, совершившие уголовные преступления, подлежат юрисдикции муниципальных судов, а не судов их стран. Оба эти условия свидетельствуют о явном нарушении суверенитета Китая и прав, предоставленных им Соединенным Штатам Америки по договору и позволяющих американцам проживать и заниматься торговлей на территории Китая при условии, что они подлежат юрисдикции только их собственных экстерриториальных5 судов.

К счастью, политические полномочия не вытекают из содержания прав, предоставленных железнодорожному обществу, что оставляет для иностранных резидентов в Харбине возможность выбрать такой способ поддержания порядка, который соответствует западным традициям и идеям и дает возможность пользоваться защитой судов, действующих на основе их собственных законов. Принцип экстерриториальности, закрепленный в собственных договорах Китая с отдельными державами, опирается на всеобщее признание его верховных прав в Харбине. На основе экстерриториальной юрисдикции, объем и границы которой хорошо осознаются, может реально существовать приемлемое и эффективно действующее местное управление в Харбине, как это случилось в других «открытых портах» Китая.

Преимущество подобного курса состоит не только в том, что он опирается на бесспорную правовую базу, но и в том, что, следуя хорошо известному прецеденту, он не вызовет у народа Китая подозрений в нарушении его суверенитета и не создаст ложного представления о тех целях, которые преследуют державы, искренне желающие, подобно Соединенным Штатам Америки и России, соблюдать этот суверенитет.

Американское правительство будет счастливо оказать содействие в осуществлении подобного плана и с этой целью даст соответствующие инструкции своим представителям в Китае.

Ф. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1908 г. Д. 139. Л.92-93 об. Пер. с англ. Копия.