Архив Александра Н. Яковлева

Шанхай, 23 мая/5 июня 1908 г.

Милостивый государь Борис Константинович,

В настоящем письме я хотел бы коснуться весьма интересной темы, не служившей еще предметом обсуждения в печати, крайне щекотливой и не вылившейся еще в определенную форму, но которой, быть может, суждено в скором времени обратить на себя особое внимание всех стран, имеющих интересы на Дальнем Востоке.

Я подразумеваю новую форму, которую приняла недавно американская политика в помянутой части света. Не дальше, чем несколько месяцев тому назад, в печати и обществе упорно держался слух, что Америка собирается

возбудить «корейский вопрос», и корейский народ с нетерпением ожидал прибытия американского флота в китайские воды; затем последовал странный шаг консула Фишера в Харбине, истолкованный всеми в том смысле, что удар был направлен на злоупотребления японцев в Южной Маньчжурии, так как русские права исключительной администрации в полосе отчуждения слишком определенно и ясно оговорены в пункте 6-м договора Русско-Китайского банка с Сюй Цзинченом8 в 1896 году.

Все это происходило всего два-три месяца тому назад, и вдруг теперь в политической атмосфере Востока сгущаются совсем иные американские течения. Распространился слух, что Америка отказывается от своих прав экстерриториальности в Корее. Мой агент по этому поводу пишет нам из Японии: «Собственно говоря, пока еще Америка не отказалась совершенно от своих прав экстерриториальности в Корее, а только допустила такую оговорку в своем соглашении с Японией об охране торговых патентов и «trade marks»* в Корее: Пункт 2. «Правительство Соединенных Штатов соглашается признавать исключительную юрисдикцию японского суда над американскими подданными, обвиняемыми в подделке коммерческих патентов и привилегий, зарегистрированных в Корее, и упразднить экстерриториальные права своих граждан в вышеозначенном случае». Не подлежит сомнению, однако, что это первый шаг к отмене экстерриториальных прав американцев в Корее вообще, что

это одновременно пробный шар, пущенный для выяснения отношения великих держав к вопросу об отмене экстерриториальности в японском протекторате.

К этому можно добавить, что теперь уже очевидно, что державы отнесутся к этому почти безучастно, и рано или поздно последуют примеру Америки. Finis Coreae**. Но не в этом дело. Ныне мне стало известно из очень хорошо осведомленных источников, что между Америкой и Китаем идут переговоры по вопросу об отмене экстерриториальных прав американцев в Китае. Что ведутся переговоры — выражение слишком сильное и неточное, следовало бы сказать, ведутся интриги, имеющие предметом упразднение американской юрисдикции. Сообщение это, на первый взгляд, покажется Вам совершенно невероятным, и я поэтому начну с того, что передам Вам некоторые факты, из которых Вы сами выведете заключения.

Всем известно, что отмена экстерриториальных прав — заветная и самая дорогая мечта всех азиатских империй. В этом видят как бы символ освобождения азиатских стран от европейской опеки. Это первый шаг к причислению

державы к сонму «цивилизованных» стран.

В этом смысле говорили, писали и чувствовали японцы, добившиеся осуществления своей мечты в 1899 году и не называющие иначе день 6 августа, как днем смытия народного позора9.

Ныне наступает момент осуществления этого в Корее благодаря японской оккупации.

С прошлого года Сиам озабочен той же идеей, и в последнем договоре с Францией уступил ей три провинции — Батамбан, Сиамреп и Сисопон — ради отмены французской юрисдикции над французскими азиатскими «протеже»; ныне телеграф сообщает о предстоящей подписке договора Англии с Сиамом и уступке первой трех малайских штатов — Келантан, Кеда и Тренгану — с условием отмены экстерриториальных прав в Сиаме английских подданных азиатов.

Переходя затем к Китаю, нетрудно усмотреть то же стремление среди всех партий либеральных, равно как и консервативных. С этой целью составляется новый свод законов на основах европейских кодексов и европейского судопроизводства.

Разумеется, надежды пока мало на получение согласия иностранных держав. Обратиться ко всем одновременно — значило бы, без сомнения, погубить все дело. Поэтому Китай решил действовать через одну определенную

державу, примеру которой затем остальные державы принуждены были бы следовать. Они были бы принуждены, ибо этой державе давались бы такие привилегии в стране, что конкуренция с ней стала бы невозможной ни на политической, ни на коммерческой почве. Страну эту китайцы себе давно отметили. Это Америка. Пользуясь прекрасным для сего элементом в лице почти поголовно подкупных консулов и блока американских миссионеров — этого паразита человеческого рода, — они давно уже втихомолку начали кампанию.

Несколько лет назад главным орудием их в Китае был американский генеральный консул в Шанхае Джон Гудноу, умнейший человек, но бесчестность которого была столь вопиюща, что все американские фирмы в Китае единодушно просили его удаления. Он, впрочем, сейчас же после этого с невероятным цинизмом раскрыл свои карты и, объявив, что он советник нанкинского вицекороля, выехал в Нанкин*. Другой агент был талантливый журналист Коллингвуд, субсидированный тогдашним шанхайским даотаем Юан[ом] для постепенного распространения этих взглядов в печати. Но кампания, начатая им в «Шанхай Таймс», не понравилась ее собственнику англичанину Майтлэнд[у], который за это и удалил сотрудника.

С тех пор прошло некоторое время, и обстоятельства вновь приняли выгодный для Китая оборот. В двух словах узел интриги таков: американский генеральный консул в Шанхае г. Денби10 мечтает быть посланником в Пекине и

поэтому методически подкапывается под слабого Рокхилла, нынешнего посланника. Ему уже удалось подкосить репутацию последнего в Вашингтоне.

Дни Рокхилла сочтены. Ныне китайцы объявили Денби, что применят все свое влияние и приложат все усилия, чтобы поддержать его кандидатуру, если он поможет провести план отмены экстерриториальности. И Денби начал кампанию. Он протянул руку главе миссионерского блока Фергюсону11, официальному советнику нанкинского вице-короля Дуань Фана12, работающему в том же направлении. Приобретена газета «Шанхай Таймс» на имя Фергюсона, в действительности финансируемая из Нанкина. Для мелких интриг и подкупов работает некто Хокспотт*, американский профессор в школе на Джесфилде в Шанхае.

Но это только одна сторона дела. Та же кампания ведется в Вашингтоне.

У Тинфан13 получил инструкцию ничего не жалеть для того, чтобы добиться этого результата.

Как на союзника среди влиятельных американцев ему указали на некоего г. Фостера14 — из бывших консулов, ныне советник по китайским вопросам в Вашингтоне. Китайцы убеждены, что добиться этого можно — вопрос денег.

Генерального консула Денби они давно знают. До 1900 года он был служащим в контрабандной фирме «Спицел и Ко», поставлявшей оружие революционерам в Китае, аборигенам на Филиппинах, прорывавшей блокады во время японо-китайской и испано-американской войн, но имевшей сильные связи при дворе через принца Су**, несмотря на поставку императрице фальшивой бриллиантовой короны через Ли Хунчжана15. В 1901 году он уже действовал самостоятельно. Он согласился записать все китайские пароходы «Чайна Мерчанд» на свое имя, дабы союзники не могли конфисковать их во время экспедиции в Чжили. За это он получил 180 000 долларов в виде вознаграждения. С тех пор он persona grata в Китае.

Выйдет ли что-нибудь из этих планов, не знаю. Англия, конечно, употребит все усилия к тому, чтобы помешать осуществлению их. Что касается Японии, то унижение престижа «белого» на Востоке может только быть ей выгодно.

Повторяю, не знаю, чем это кончится, склонен думать, что ничем, но утверждаю, что интрига кипит и что в случае ухода Рокхилла надо быть surle qui-vive.

В заключение скажу, что выбор будущего президента Соединенных Штатов имеет важное значение для американской политики на Дальнем Востоке. Что касается Тафта16, то он в руках американских миссионеров,

и политика его в Китае будет продажная политика гг. Фергюсона, Литтла, Миерса, Гилберта-Рида и других. Выбор же его более чем вероятен.

Caveant Consules.

Прилагаю набросок солдатской формы янцзыской армии, который забыл дослать при письме за № 28, и прошу Ваше Высокородие принять уверение в моем глубоком почтении и преданности.

Подпись: Л. фон Гойер.

Ф. Миссия в Пекине. Оп. 761. Д. 489. Л. 166-172. Подлинник.