Архив Александра Н. Яковлева

Пекин, 20 октября/2 ноября 1908 г.

Секретно

Управляющий нашим генеральным консульством в Харбине представил мне докладную записку помощника своего коллежского асессора князя Мещерского24 о политическом положении Китайско-Восточной железной дороги и

мерах, которые могли бы быть приняты в видах упорядочения означенного положения.

Считая изложенный в записке князя Мещерского взгляд в принципе правильным, имею честь представить таковую на благоусмотрение Вашего Высокопревосходительства как материал на случай обсуждения этого вопроса заинтересованными ведомствами.

Автор записки считает необходимым добиваться от китайского правительства признания всей полосы отчуждения железной дороги русскою правительственною концессией. Такое настояние с нашей стороны едва ли будет иметь

успех, так как Китай, как мне частным образом известно, не согласится признать за нами концессию столь крупных размеров, прорезывающую притом всю Северную Маньчжурию. Мера эта должна, по моему мнению, вызвать протесты также со стороны иностранцев, которые поймут, что превращение территории железной дороги в русскую концессию будет только переменою названия (что подтверждает и князь Мещерский), а в сущности нынешнее положение, приравниваемое ими к положению, которое существует в арендуемой японцами территории, остается в полной силе. Не зная, как далеко заходят притязания китайцев при толковании ими своих суверенных прав и не делая поэтому никаких конкретных предположений относительно будущего устройства полосы отчуждения, я полагал бы, что самой подходящей организациейбыло бы образование участков, имеющих характер международных сеттльментов в известных пунктах на линии железной дороги. Наряду с такими сеттльментами, пользующимися всеми правами иностранных концессий с естественным преобладанием русских интересов, продолжал бы существовать район специально железнодорожный и, наконец, земли, хотя и составляющие нашу собственность, но поставленные под контроль китайской администрации.

Само собою разумеется, что такая реорганизация потребовала бы пересмотра не только контрактов 1896 и 1898 годов, но и договоров о цзяо-шэцанях25.

Если бы подобная комбинация осуществилась, иностранцы лишились бы права продолжать свои протесты против присвоения нами чрезмерны: административных прав, а равно домогаться получения равноценных концессий в Маньчжурии. Обращаясь к изменениям, которые автор записки признает нужным сделать в характере имеющихся органов императорского правительства на месте, я вполне присоединяюсь к мнению его о желательности обращения существующей ныне на линии дороги пограничной стражи в охранную стражу, как то предусмотрено Портсмутским договором. Впрочем, будущее положение и роль стражи находятся в зависимости от направления, которое получит вопрос об образовании специальной железнодорожной территории и ее охране.

Что же касается окружного суда, то я считал бы вполне целесообразным расширить его деятельность, подчинив его юрисдикции все смешанные дела на правах второй инстанции по примеру английского Supreme Court в Шанхае. Конечно, и этот вопрос может возникнуть лишь в будущем в зависимости от результатов наших переговоров с китайцами.

Я также вполне присоединяюсь к мнению князя Мещерского о пользе, которую могла бы принести командировка в Шанхай, Ханькоу26 и Тяньцзинь опыт* Верховный суд (англ.).

Раздел I. Россия и США на Дальнем Востоке 121ных лиц для изучения положения местных концессии и одновременно с сим вхожу по этому поводу в сношения с генералом Хорватом27.

Приложение к документу № 60

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ВИЦЕ-КОНСУЛА В ХАРБИНЕ Д.В. МЕЩЕРСКОГО О ТОЛКОВАНИИ ПРАВ ОБЩЕСТВА КВЖД

Октябрь 1908 г.

Китайская восточная железная дорога, построенная на землях китайского правительства в Маньчжурии на основании особого контракта 1896 года, заключенного, с одной стороны, китайским правительством и с другой — Русско-Китайским банком, получила в силу 6-й статьи вышеозначенного контракта право администрировать полосу отчуждения, каковое право она и осуществляла, не вызывая никакого протеста со стороны китайских властей. После окончания Русско-японской войны, так сильно пошатнувшей наш престиж на Дальнем Востоке, китайские власти в Харбине, опираясь на поддержку представителей иностранных держав, каковым главным образом явился американский консул Фишер, начали с большой осторожностью возбуждать вопросы о закономерности наших действий по управлению полосой отчуждения, причем особенно резко стало заметно непризнание ими наших прав, когда был возбужден вопрос о введении дорогою самоуправления в Харбине, в Хайларе и на ст. Маньчжурия. Когда после приезда т[айного] с[оветника] Шипова означенные самоуправления по-

лучили право гражданства и начали функционировать, то китайские власти выразил и сначала свой протест как в Харбине, так равно и российскому посланнику в Пекине, а затем посредством особых объявлений запретили китайскому населению принимать какое-либо участие в самоуправлениях, так что вследствие означенного запрещения из общего числа одной тысячи шестисот девяноста шести китайцев, проживающих в гор. Харбине, выборщиков, распубликованных в списках Гражданского управления, оказалось всего 262. Совершенно отрицая

права Дороги устроить самоуправление в том виде, в каком оно явилось, американский консул пошел еще дальше китайцев: по его мнению, в силу 6-го пункта договора Дороги она имеет административные права только по отношению территории, непосредственно занятой линией дороги, вокзалами, депо и пр[очими] службами, не распространяясь на остальную часть отчужденной полосы с проживающим на ней частным населением, как русским, так равно и иностранным. Китайское правительство, по словам Фишера, открывая Харбин для международной торговли, имело все на него суверенные права, а потому устройство самоуправления в Харбине совершенно противоречит всем пунктам договора по постройке дороги, а главным образом нарушает суверенные права Китая.Ввиду того, что означенный взгляд американского консула в Харбине нашел себе поддержку в австрийском консуле в Тяньцзине28, а равно и в германском консуле в Мукдене29, которые и высказали аналогичный взгляд в разговоре с генеральным консулом Люба, поневоле является вопрос, не служат ли означенные вышемнения выражением взглядов американского, германского и австрийского правительств на право наше администрировать полосу отчуждения Китайско-Восточной железной дороги и вообще на закономерность наших действий в Маньчжурии, Ввиду вышеизложенного необходимо было прийти к какому-либо выходу,

который, с одной стороны, удовлетворил бы притязания иностранцев, а с другой — был бы выгоден для нас, так как, затратив сотни миллионов на постройку железной дороги и на проведение в жизнь наших русских интересов, а равно на развитие нашей торговли, мы не имеем возможности так легко отказаться оттех прав, которые мы здесь себе завоевали усиленным, неустанным трудом.

Первым шагом российского правительства к выходу из этого несомненно трудного положения было назначение Вашего Превосходительства управляющим Генеральным консульством, чем сразу было показано китайскому правительству, а равно и иностранным представителям, что Китайско-Восточная железная дорога, во главе которой находится лицо, занимающее в то же время пост представителя российской императорской власти на иностранной территории, каковым всегда является генеральный консул, не есть учреждение частное, а учреждение правительственное и что интересы Дороги более чем близки к интересам правительства.

Ввиду того, что китайское правительство не опротестовало назначения Вашего Превосходительства управляющим Генеральным консульством, а выразило новый протест российскому посланнику в Пекине по поводу нашего самоуправления на полосе дороги, нарушающего якобы суверенитет Китая, И.Я. Коростовец в ответе своем на означенный протест сослался на наше право пользоваться общеконцессионными преимуществами, обеспеченными китайским правительством за каждою иностранною державою, которая получила земельные участки на основании концессий.

Очень трудно сказать, какой modus vivendi* может для нас быть более выгоден, так как, теряя с признанием полосы отчуждения русской концессией в иностранном государстве некоторые права и преимущества, которые нами

были выговорены в то время, когда мы имели возможность предписывать Китаю и занимали первенствующее положение, в то же самое время мы не можем не согласиться с тем, что настоящий порядок не может быть признан окончательным и будет вести за собою массу недоразумений и протестов со стороны китайских властей и представителей иностранных держав, каковое обстоятельство будет служить тормозом для развития торговых дел, так как неопределенность положения будет причиною того, что никто из местных жителей не захочет обосноваться здесь на долгое время и будет смотреть на свое положение как на временное, а при наличности означенных условий трудно надеяться на поднятие цены земельной собственности, а равно и на увеличение торгового населения. Равным образом при настоящем положении дел трудно надеяться и на то, что иностранные капиталисты двинутся на Маньчжурию с целью реализации своих капиталов, так как каждый иностранный консул примет все меры к тому, чтобы подданные его державы не были вовлечены в невыгодную сделку, каковая, несомненно, будет иметь место при наличности настоящих условий местной неопределенной жизни.

Одним из выходов из настоящего положения мог бы быть следующий: китайское правительство, заключая договор на постройку железной дороги, безусловно имело в виду, что Китайско-Восточная железная дорога не есть предприятие частное, уступка же после Русско-японской войны японцам линии от Инкоу до Куаньченцзы только подтвердила, что на земли, полученные ДЛЯ железной дороги, мы можем смотреть как на собственность Российского государства, ибо в противном случае они не могли бы быть переданы на правах завоевания японскому правительству. Б таком случае решительно нет никаких причин китайскому правительству чинить какие бы то ни было протесты при администрировании нами принадлежащих нам земель, но, чтобы иметь более твердую почву, нам необходимо пересмотреть договоры 1896 и 1898 годов и в них внести соответствующие поправки, причем необходимо настаивать на том, чтобы китайские власти смотрели на полосу отчуждения как на русскую концессию в Маньчжурии. Только таким образом мы будем иметь право пользоваться общеконцессионными преимуществами, обеспеченными за каждой иностранной державой, которые получили земельные участки на основании концессий. Наши пункты в полосе дороги должны быть приравнены к концессионным участкам, так как те и другие уступлены Китаем на основании особых соглашений. Открытие для иностранной торговли Харбина, Хайлара и Маньчжурии тоже ясно доказывает о существовании у китайцев взгляда на полосу отчуждения железной дороги как на концессию, уступленную русскому правительству.

Ввиду вышеизложенного мне казалось бы, что для нас более всего выгодно настаивать перед китайским правительством на признании за полосою отчуждения Китайско-Восточной железной дороги всех прав концессии, данной русскому правительству на известный срок, по истечении которого за китайским правительством остается право выкупа железной дороги; что же касается образовавшихся наших поселков и городов, то они должны быть оставлены в полном нашем пользовании. Признание полосы отчуждения русской концессией и связанные с ним перемены в управлении полосы отчуждения, о коих я буду говорить ниже, повлекут за собою прилив в Маньчжурию иностранных капиталов и предпринимателей, для которых новая форма управления полосою отчуждения явится весьма желательной и даже знакомой, ибо каждый из иностранцев, проживающих на Дальнем Востоке, хорошо знаком с устройством иностранных концессий в Тяньцзине и Ханькоу и сеттльмента в Шанхае.

Означенное управление обеспечит за иностранцами право торговли и свободы личности, каковые при настоящем порядке не всегда им были гарантированы. Некоторые обязательные постановления Гражданского управления, как-

то отобрание национального паспорта в Гражданском управлении у каждого иностранца, имеющего намерение поселиться в Харбине, выдача ему из означенного управления особого русского вида на жительство, а равно производство обысков и выемок в квартирах иностранных подданных и задержание их без уведомления о том консула, под покровительством которого иностранцы находятся, только возбуждали иностранное население Харбина и нисколько не содействовали тому, чтобы они охотно здесь селились. То же самое можно сказать и о местном туземном населении, которое терпело отношение нашей полиции, а главным образом пограничной стражи, только благодаря тому обстоятельству, что пребывание наше здесь обеспечивало населению хороший заработок и давало ему возможность сбывать нам продукты своих полевых работ, а равно и огородничества. Но по мере развития нашей деятельности здесь мы будем все более и более отделяться от китайского населения,

так как своими собственными силами будем добывать различные продукты и не будем в китайцах нуждаться, каковое обстоятельство только будет возбуждать их против нас, чего, по моему мнению, нам надо очень опасаться.

Таким образом, как я уже выше заметил, единственным выходом из этого положения является признание китайским правительством общеконцессионных прав за нами в смысле управления полосою отчуждения. Ввиду того, что китайцы могут отнестись в высшей степени подозрительно к нашим требованиям и увидят еще большие посягательства на их суверенные права, так как, дав нам концессию в Маньчжурии, они не вправе будут отказать любой из иностранных держав дать таковую же в том месте, где иностранцы найдут для себя более выгодным, мне казалось бы, не следовало нам особенно настаивать на признании за нами общеконцессионных прав на полосе отчуждения, но в то же время для пользы дела нам необходимо осуществлять в полосе отчуждения наше право управлять землями на концессионных началах, для чего необходимо будет несколько изменить строй управления. Дабы дать китайцам понять, что хозяева в Маньчжурии не кто другой, как они, и что с нашей стороны нет ровно никаких попыток нарушить их суверенные права, нам необходимо расширить в самом полном смысле этого слова власть генерального консула, дав ему право хотя бы даже нашего генерал-губернатора и подчинив все органы управления полосою отчуждения, так равно и образовавшимися в ней поселками. В числе первых неотложных мер — упразднить городское самоуправление, сделав из него совет по делам города при генеральном консуле;

конечно, все изменения будут заключаться главным образом в перемене названия, а в своем внутреннем они останутся такими же, какими были до сего времени. Гражданское управление переименовать в Совет при Генеральном консульстве по административным делам. Из пограничной стражи сделать охранную, существующую специально для охраны дороги. Из пограничного окружного суда сделать судебную часть при консульстве. Все означенные изменения, конечно, не могут быть сделаны моментально, и прежде, чем приступить к ним, необходимо собрать комиссию из лиц, вполне компетентных и стоящих во главе учреждений, в которых будут внесены изменения; предметом обсуждения означенной комиссии будут вопросы, касающиеся перемен

строя управления полосою отчуждения.

Для того чтобы результаты заседаний означенной комиссии были бы более реальны, необходимо подготовить все материалы и собрать все, что имеется на практике и в литературе по вопросу об управлении концессиями в Китае,

для чего предварительно направить двух-трех опытных лиц в Тяньцзинь, Ханькоу и Шанхай для ознакомления с устройством тамошних иностранных концессий и, что главное, для собирания возможно большего количества материалов, обработкой которых они будут иметь возможность заняться здесь на месте. Означенным лицам необходимо дать самые широкие полномочия, причем просить посланника в Пекине оказать им самую большую поддержку и предписать нашим консулам в пределах концессии сделать то же самое. Не отрицая пользы, которую, несомненно, принесет означенная командировка, я все-таки считаю своим долгом предупредить, что при составлении уставов нашей концессии в Маньчжурии необходимо будет принять прежде всего во внимание то обстоятельство, что мы здесь имеем дело не с одною частью китайского города, каковой является, например, русская концессия в Тяньцзине, а почти с целым государством, ввиду чего не представляется возможным

пользоваться тем масштабом, который был принят во внимание при составлении правил концессий в Тяньцзине и Ханькоу.

Ф. Посольство в Вашингтоне. Оп. 512/1. Д. 613. Л. 149-150. Копия. Приложение. Л. 151-154. Копия.