Архив Александра Н. Яковлева

1. Прилагаю показания Таганцева по делам: 1. Названова. 2. Бызова. 3. Погребова и 4. Бутова.

После окончания, через несколько дней, следствия, заключение будет Вам подано дополнительно.

Одновременно посылаю показания Таганцева о А.М. Горьком.

С ком. прив.

8.9.21.

УНШЛИХТ

РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 2. Д. 865. Л. 2. Рукописный подлинник.

На конверте автограф Ленина: «в архив (секретно) (показания В. Таганцева о Названове и др. 8.1921)». После 8 сентября 1921 г.

ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА ВЛАДИМИРА НИКОЛАЕВИЧА ТАГАНЦЕВА

8) Об информации от А. М. ГОРЬКОГО. Летом 1920 года, когда я скрывался от засады у меня на квартире, я обратился к ГОРЬКОМУ за советом по поводу моих родных, оставшихся в засаде. Я рассказал ГОРЬКОМУ, что я скрываюсь от засады, он предложил дать мне письмо к МЕНЖИНСКОМУ, но я счел это неудобным, ввиду невыясненности характера обвинения. Тогда он обещал оказать мне содействие в возможном скорейшем снятии засады и об устройстве питания моих родных. После первой встречи я раза три был у него на квартире, обыкновенно в связи с хлопотами об арестованных, преимущественно военных. Во время этих встреч затрагивались беседы на разные политические темы, из коих я узнавал о трагическом взгляде ЛЕНИНА на русский народ, который является, по мнению ЛЕНИНА, чрезвычайно податливым на всякое насилие и мало пригоден для государственного строительства. ГОРЬКИЙ рассказывал о своих встречах с представителями церкви и о религиозных настроениях, часто говорил о крестьянской опасности. После моего печального случая с шантажом (о даче мной 650 тысяч рублей выкупа за мое освобождение инспектору уголовного розыска, арестовавшего меня на улице) ГОРЬКИЙ, которому я рассказывал это, советовал уехать заграницу, где я буду иметь возможность заняться научной работой. Он спрашивал у меня, имею ли я возможность переправиться надежным способом через границу. Я сказал, что могу вполне надежным способом. Он просил известить его о сроке моего отъезда и захватить с собой Марию Игнатьевну БЕНКЕНДОРФ, которая пять раз пробовала перейти границу, но каждый раз неудачно, и он не хотел больше рисковать с ее отправкой. По моим сведениям, Мария Игнатьевна была однажды в Финляндии, но вынуждена была оттуда уехать и вопрос о возможности ее выезда туда по полученной мной справке (кажется, от Ю. Германа) был весьма сомнителен. Я ГОРЬКОМУ рассказывал, что принимал участие в контрреволюционных организациях и что за мной много грехов числится. Я его мог только успокоить в лояльных отношениях к Советской России во время войны с Польшей. Разговор с БЕНКЕНДОРФ и возможности ее отъезда при моем посредстве происходили в половине августа 1920 года. ГОРЬКИЙ указывал мне имена и фамилии тех лиц, которые находятся в качестве осведомителей в Чрезвычайной Комиссии — Николая Рябушинского, одного из сыновей Саввы МОРОЗОВА, ГЕЛЬЦЕР, одной московской портнихи (известной) и известной модистки (фамилии забыл), б. лицеиста ЖЕРВЕЙ и одного из ВОНЛЯРЛЯРСКИХ. Этот список он назвал мне при обычном нашем разговоре.

В.Н. ТАГАНЦЕВ

27/8 1921 г.

Допросил: Я. Агранов.

РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 2. Д. 865. Л. 7. Машинописный подлинник. Подписи Таганцева и Агранова — автографы.