Архив Александра Н. Яковлева

Уважаемый товарищ,

1. Насколько понимаю, дело идет у Вас об объединении писателей, являющихся или добросовестно считающих себя коммунистами, независимо от того, к какой литературной школе или традиции они примыкают. С этой точки зрения первое недоумение вызывает подпункт В пятого пункта. Почему Брюсов, коммунист и, если не ошибаюсь, член партии, отнесен к одной группе с Бальмонтом и Соллогубом? Стало быть, у Вас допускается отвод по прошлой деятельности. Сомнительная постановка вопроса. Указание на то, будто Брюсов отразил преимущественно бунтарско-анархические силы первых дней революции, кажется мне сомнительным в двояком смысле:

1) Вы здесь устанавливаете некоторый предварительный критерий, исключающий тех или других писателей коммунистов; но достаточно ли в таком случае проверена художественная деятельность всех остальных с точки зрения их соответствия коммунистическому пониманию революции и не открываете ли Вы таким путем дверей кружковому произволу?

2) Думаю и по существу, что Брюсов с его алгебраическим складом ума вряд ли может быть причислен к революционным «стихийникам».

Я останавливаюсь так подробно на вопросе о Брюсове ради принципиальной стороны дела. Немотивированное ограничение, имеющее место в отношении такого выдающегося лица, как Брюсов, может сказаться в отношении менее известных писателей. Если же допускаете ограничительный критерий по отношению к художникам коммунистам (что, конечно, вполне возможно, поскольку дело идет о чисто художественной группировке), — тогда нужно дать критерий, т.е. манифест художественной школы.

2. Вы делите, под политическим углом зрения, всех писателей на четыре группы: пролетарских, середняцких, интеллигентских и белых. Против такой широкой априорной классификации возражать не приходится, так как она соответствует общественной реальности. Но весь вопрос в том, кого и в какую группу Вы зачисляете, так как только с этого момента начинается активная политика в отношении искусства. В этом отношении у Вас, однако, чрезвычайные пробелы. Названы персонально Брюсов, Бальмонт, Соллогуб, Пильняк; названы Серапионовы братья, Иваново-Вознесенцы, Кузница и пр. Но совершенно ничего не сказано о футуристах. Куда вы их относите? Может ли Маяковский быть членом вашего объединения или нет? Вопрос немаловажный с точки зрения направления политики нашей организации.

3. В подпункте Г пятого пункта вы говорите, что от контакта со сменовеховцами Вы в порядке диспута не отказываетесь. Для читателей, однако, гораздо важнее, в каком Вы «контакте» с Серапионами или Пильняком на страницах печати. И этот читатель видит Вас рядом на страницах «Красной нови» и вовсе не в порядке диспута, а в порядке сотрудничества.

В намечающейся самостоятельной литературной организации «сменовеховцев», о которой вы говорите в том же пункте (издательство Круг?) секретарем является т. Воронский, если не ошибаюсь. Следовательно, определять взаимоотношения с этой группой только как «диспут» по меньшей мере односторонне.

4. Вы ставите «вопрос» о пределах применения диалектики в коммунистическом искусстве. Это темновато. Что Вы хотите этим сказать? Это все равно, что поставить вопрос о пределах применения формальной логики в искусстве. Диалектика, как и ее падчерица, формальная логика, отражает в категориях нашего мышления известные соотношения между телами, явлениями, процессами. В этом смысле формальная логика и диалектика распространяются на все существующее, в том числе и на искусство. Но совершенно очевидно, что они объемлют искусство в порядке познания, оценки и разъяснения, а не в порядке самого художественного творчества.

Можно, разумеется, сказать, и это безусловно верно, что художник, овладевший диалектикой, станет проницательнее в общественном и даже индивидуальном психологическом отношении, что не сможет не отразиться на его творчестве. Но отсюда до «пределов применения диалектики в искусстве» еще очень далеко. Тут нужна ясность да ясность.

5. В седьмом пункте Вы намереваетесь «ввиду крайней расшатанности литературного быта и нравов» завести строгую товарищескую дисциплину. И это неясно. Коммунисты во всей своей деятельности подлежат «довольно строгой дисциплине» своей партии. Собираетесь ли Вы заводить еще какую-то цеховую дисциплину коммунистов-писателей? В какой области? Ведь Вы не партия и не профсоюз. О какой же дисциплине «литературного быта и нравов» Вы говорите? Это невразумительно и требует объяснения.

Вот те предварительные замечания, какие я могу сделать на присланные мне тезисы.

С товарищеским приветом.

21 августа 1922 г.

№ 453

РГАСПИ. Ф. 325. Оп. 1. Д. 480. Л. 159–160. Машинописная копия из дела «Отпуска исходящих бумаг за 1922 г.». Ч. 2.