Архив Александра Н. Яковлева

Лет двадцать тому назад мною были переданы сектантскому отделу Академии — им заведовал тогда В. Бонч-Бруевич — мои материалы по летописи религиозных движений в народе. Мой остальной архив погиб в Москве во время революции. В беженстве я сам уничтожал все архивные материалы: негде было хранить их. Потом мне было предложено сдавать такие материалы Русскому Историческому Архиву в Праге. Переслав ему несколько папок с документами, я вынужден был от дальнейшей работы с ним отказаться: архив не пожелал оплачивать расходы по доставке ему моих материалов, — грошевые, — а кроме того мне было и неприятно передавать документы иностранцам.

Настоящим имею честь предложить Академии все мои текущие материалы по истории моего времени: письма разных лиц ко мне и от меня разным лицам, всякие документы, исповеди, которые я как писатель нередко получаю от своих читателей, книги и пр. Так как чужие тайны я не могу предавать гласности, то Академия обязуется присылаемых мною папок без моего разрешения не вскрывать, а в случае моей смерти они могут быть вскрыты не раньше чем десять лет спустя.

В случае согласия Академии на мое предложение, прошу не отказать указать мне лучший способ пересылки материалов отсюда к Вам. Все расходы по пересылке я беру на себя.

Ив. НАЖИВИН

Дополнение.

Может быть, Академия найдет также возможным обсудить следующий вопрос. За мою жизнь я написал больше 80 томов. Большую половину из них я уничтожил. Осталось — 40 томов. Многие из них переведены на иностранные языки. Отзывы иностранной печати ПРЕВОСХОДНЫЕ. Они могут быть высланы Вам для ознакомления. Так как дети мои пошли другими, чем я, дорогами, я затрудняюсь завещать им этот труд моей жизни. Может быть, я мог бы передать для издания все эти 40 томов Академии с тем, чтобы половину доходов она взяла себе на нужды просвещения, а половину передавала бы моим детям по моему указанию. Я отдаю себе ясный отчет, что не все мои тома теперь приемлемы России, но думаю, что времена меняются. Я не принадлежу, однако, ни к какой партии и основной мотив моего творчества это — ВСЕСТОРОННЕЕ РАСКРЕПОЩЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ. В случае согласия Академии я переслал бы ей на хранение все эти 40 томов. Разумеется, Академии нет надобности самой издавать мои труды — она может передавать их под своим наблюдением издателям.

Вот главнейшие мои романы:

Евангелие от Фомы (жизнь Иисуса).

Иудей — ап. Павел.

Лилии Антиноя — первые церковки.

Достаточно назвать имя Ренана и Льва Толстого, чтобы сразу понять, в каком тоне ведены мною эти исследования.

Во дни Пушкина — 3 тома.

Распутин — 3 тома.

Лотос, расцветший на заре (жизнь Моисея. в. XII до Р. Х.)

Софисты — жизнь Сократа, Периклеса, Аспазии, Алкивиада, Фидия и пр. Казаки — восстание Степана Разина.

И пр. и пр. и пр.

Н[АЖИВИН]

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1109. Л. 139–139об. Машинописная копия. Подлинник протокола № 40 заседания Политбюро.

Академией Наук получено от белоэмигранта Ив. Наживина предложение передать Академии все имеющиеся у него текущие материалы по современной истории: переписку его с разными лицами, документы, исповеди и проч. Одновременно он просит передать Академии 40 томов его собственных произведений на предмет хранения.

Ив. Наживин, по наведенным нами справкам, одно время принадлежал к самым лютым и злостным врагам Советской власти, но за последние годы он будто бы порвал с эмигрантскими кругами и изменил свое отношение к Советской власти, эти сведения соответствуют действительности, но независимо от того или иного отношения Наживина к Советскому Союзу мы считали бы необходимым в интересах нашего дела взять у Наживина все, что может быть так или иначе для нас полезно. Его собственные произведения, надо полагать, никакой ценности не представляют, но взять их «на хранение» при условии передачи им документов мы считали бы возможным. Что же касается поставленных им «условий» — не вскрывать без его разрешения папок, а в случае его смерти вскрыть их по истечении десяти лет, — то вряд ли это может служить препятствием к получению документов.

Прилагая при сем копию письма Наживина, просим дать нам соответствующие указания.

Вице-президент Академии Наук СССР Академик Г.М. КРЖИЖАНОВСКИЙ

Академик Секретарь Отделения Общественных Наук А.М. ДЕБОРИН

Там же. Л. 138. Рукописный подлинник. Пометки рукой неизвестного.

Результаты голосования членов политбюро. «За» Межлаук (автор резолюции, см. ниже) и Молотов (по линии СНК).

Предложения:

1) разрешить Академии принять на хранение от гр. Наживина материалы на условиях, им предложенных.

2) Разрешить Академии Наук принять 40 томов его произведений на хранение, без всякого обязательства по их изданию и каким либо выплатам.

3) Обязать А. Н. оформить прием этих материалов в порядке, гарантирующем Сов. Правительство от каких либо материальных претензий Наживина или его наследников и родственников.

В. МЕЖЛАУК

Там же. Л. 138. Машинописный подлинник. Оформлен как пункт П40/126 29 мая 1936 г. постановления Политбюро.

Голосовали «за»: Сталин, Молотов, Орджоникидзе, Каганович и Ворошилов. Протокольно: Микоян, Андреев и Калинин.