Архив Александра Н. Яковлева

Дорогой Владимир!

Спектакль состоится, очевидно, в начале июля¹. Масса трудностей — и с отдельными участниками, и с гостеприимными хозяевами, и с организаторами. Мальро разъезжает из страны в страну, но по другим делам. Илья Григорьевич, вначале отдыхавший на курорте, прибыв в Париж, просил меня освободить его от работы по подготовке спекаткля, — как в Париже, ибо у него портятся отношения с франц. писателями, так и в Валенсии, т.к. у него испортились отношения с испанскими, особенно с Марией Тересой и Альб[ерти] (Марии Тересе, оспаривая ее слишком восторженные оценки Москвы, он сказал: «Ну, теперь в Москве так настроены, что если из Испании приедет даже корова, то ее примут за быка и будут чествовать». Конечно, женщина смертельно обиделась. Об этом случае рассказал мне он сам, объясняя, что эти слова у него вырвались случайно...). Подлинная причина самоустранения И[льи] Г[ригорьевича] — 1) его неверие во все предприятие, 2) боязнь ответственности, особенно после истории с Жидом, 3) недовольство тем, что наши разногласия и конфликты, например, с тем же Жидом, портят его связи и «положение» в Париже, т.е. возможность дружить с французами и издаваться у них.

При этом положении вся тяжесть подготовки легла на Арагона и Блока. Люди они, несомненно, хорошие и честные, но им очень трудно в такой обстановке. Я специально задержался в Париже, чтобы с ними поработать. И отсюда говорю с ними по телефону.

У Фейхт[вангера] я был. Он и Генрих Манн обещают быть, если спектакль будет в июле.

Если не будет новых задержек, то вам выезжать надо будет около 22 июня. (Точно я укажу в телеграмме.) Вероятно, около десяти дней вы будете осматривать выставку, затем будет спектакль².

Нужно приготовить речи, примерно распределив их так: соц[иалистический] реализм — Фадеев, пролет[арский] гуманизм и демократия — Ставский, Вишневский, проблемы лит[ературного] творчества — Толстой, Шолохов, нация и культура — Микитенко, писатели, дети и молодежь — Барто. (Мне намечена тема — роль писателя и общество.) М[ожет] б[ыть] Вишневский возьмет тему об индивидуальности? Если не он, то Толстой. Это наметки и пожелания последнего заседания ген[ерального] секретариата. Каждая речь — не больше (лучше меньше) 15 минут! Это строгое правило, особенно для тех, кто будет говорить по-русски, ибо перевод удваивает время. Кельин должен приготовить речь на чисто испанскую тему (желательно, историко-литературного порядка о каком нибудь исп[анском] классике, но не Сервантесе, о котором будут говорить все). Кроме того, надо быть готовыми к маленьким агит[ационным] выступлениям по 5 минут и к полемическим, в случае появления где-нибудь врагов народа.

Вот пока все. Не нервничайте, если от меня не будет некоторое время сообщений. Все указания, телеграфно, телефонно и я сам появятся вовремя.

Обнимаю тебя, дорогой Владимир, привет всем, твой и ваш

МИХАИЛ

Речи должны быть непременно заранее написаны. Крайне желателен также готовый перевод на франц. язык, в 2–3 экземплярах. Учтите опыт первого конгресса, не делайте сухих, на газетном языке, выступлений. Учтите, аудитория — Испания! Меньше схемы, больше мыслей, образности.

РГАСПИ. Ф. 17 Оп. 163. Д. 1153. Л. 30–31. Машинописная копия.