Архив Александра Н. Яковлева

Дорогой Иван Ксенофонтович!

Второе письмо Лиги производит тоже впечатление искренности, хотя и с преувеличениями. Необходимо, чтобы т. Крестинский сообщил об этих письмах и Ленину, и Троцкому. С этим шутить нельзя. Я послал в Москву Мартынова с другими. Они могут очень Вам помочь в деле обнаружения подкопов, а также и посланных Махно. Дайте им только возможность проявить инициативу. Более опытных и преданных революции разведчиков и боевиков у нас нет. Мобилизуйте Ос[обый] от[дел] МЧК для разведки среди воинских частей, а также необходимо проверить курсы и военные учреждения, особенно специального рода оружия. Необходимо обыскать арсенал, а также где-нибудь в подвалах и колодцах в разных местах Кремля, особенно со стороны Спасской и Неглинной. Поставить микрофоны. Специалисты могли бы дать указание, как подслушать звуки от подкопа днем и ночью. Вы помните, в арсенале была обнаружена вырытая яма в стороне стены Ильинских ворот.

Еще раз необходимо проверить всех сотрудников во всех наших органах в Москве, в том числе и наши отряды. Кроме предварительной слежки за Историческим и Румянцевским музеями необходимо до повального обыска найти планы этих музеев, их подвалов. Эти планы должны быть в архиве Городской думы. Владимирский должен знать, где искать. А в начале обыска я бы предложил всех жильцов, обыскав, выселить из этих музеев на 1–2 недели для того, чтобы произвести действительно обыск и исследование с измерениями стен и подвалов. Предварительную разведку можно было бы поручить Мартынову. Кто такой Арбузов?

Если ЦК считает, что не надо предо[нрзб.] Лапчинского, то, конечно, не следует этого делать.

Что касается д-ра Грундганд, то Вы, право, слишком суровы к нему. Я не знаю обстановки, изначально не могу согласиться на расстрел. Я не могу себе представить, чтобы один мужчина мог изнасиловать без молчаливого пассивного содействия насилуемой. Это одно, другое — не могу представить себе, чтобы Грундганд мог сделать хладнокровно. С расчетом на безнаказанность [за] это преступление, что сделал это в состоянии возбужденного порыва. И почему мы его должны судить? Если бы он [как] сотрудник ВЧК изнасиловал арестованную, тогда это другое дело, но он это совершил не как сотрудник ВЧК, это обыкновенное преступление, не имеющее к ВЧК отношения. Доктор изнасиловал пациентку, — вот и все. По-моему, это дело даже не революционного трибунала, а народного суда.

Пока, всего лучшего.

Ваш Ф. ДЗЕРЖИНСКИЙ

Еще одно: необходимо обратить усиленное внимание на политическую обработку польских военнопленных — это дело мирового значения. Необходимо: во-первых, кроме отделения рабочих и крестьян от дворян, интеллигенции и офицерства поставить внутреннюю разведку в самих лагерях, во-вторых, в самом лагере вести коммунистическую пропаганду и оказать им свою заботу о них для того, чтобы пленные, вернувшись в Польшу, были нашими; в-третьих, дать возможность спропагандированным сбежать из лагеря и вернуться в Польшу и, в-четвертых, найти среди них агентов для разоблачения шпионажа польского. Необходимо под видом сбежавшего из плена посылать наших агентов ксендзам и др. подозрительным полякам.

[Ф. ДЗЕРЖИНСКИЙ]

РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 70. Л. 26–27об. Подлинник. Рукопись.