Архив Александра Н. Яковлева

Направляю основное содержание беседы с директором Института международных изменений при Колумбийском университете (США) С. Биалером.

«   » января 1989 года

А. Яковлев

Принял директора Института международных изменений при Колумбийском университете (Нью-Йорк, США) С. Биалера по его просьбе.

1. Характеризуя политическую обстановку в США в момент прихода к власти новой администрации Дж. Буша, С. Биалер сказал, что во внешнеполитической элите, законодательной и исполнительной власти, в общественности в целом идет серьезная борьба взглядов практически по всем основным вопросам внутренней и внешней политики.

С. Биалер подчеркнул значение того, что прежние разграничения позиций по линии «за — против», «ястребы — голуби» и т.п. оказались, как никогда ранее, смещенными, перепутанными. В настоящее время во внешнеполитической элите и структуре власти можно, по мнению С. Биалера, выделить следующие основные направления дискуссий.

Первое и главное направление — это суммарная политико-идеологическая оценка перестройки в СССР и вызванных ею новых моментов в советско-американских отношениях, прежде всего с точки зрения того, как истолковываются причины этих подвижек. Тут, как полагает С. Биалер, сложились четыре группы взглядов.

Сторонники первой полагают, что перемены в СССР и в советской внешней политике — прямой результат силового нажима со стороны США и что, следовательно, нажим этот надо продолжать. Влияние этой точки зрения невелико, считает С. Биалер, а в новом составе конгресса и в новой администрации — особенно.

Другую группу образуют те, кто воспринимает перемены к лучшему с некритической эйфорией, отрицает существование каких-либо сложных проблем, возможность появления новых в отношениях между СССР иСША. Таких людей немного, реального политического влияния они не имеют никакого, но они есть.

Третья группа включает тех, кто приветствует перемены в СССР, перестройку и новую атмосферу в советско-американских отношениях. Они, однако, полагают, что все это не требует никаких инициатив от самих Соединенных Штатов. Достаточно лишь отвечать на инициативы СССР, но не разоружаться самим; можно и нужно желать успеха перестройке, но при этом самим следует оставаться начеку. То, что президент Дж. Буш заявил о необходимости начать президентство с глубокого обзора внешней политики США, им уже не нравится, поскольку они видят в таком подходе возможность пересмотра каких-то элементов американской политики, которую они не хотели бы менять.

Четвертая группа также приветствует перестройку в СССР и перемены к лучшему в советско-американских отношениях и в мире. Но, в отличие от третьей, считает, что США должны не стоять на месте, а активно реагировать, прямо выразить свою поддержку перестройке, постараться перехватить инициативу у СССР.

Иными словами, сказал С. Биалер, борьба за содержание внешней политики США ведется сейчас между третьей и четвертой группами. Причем если третья группа видит в новом облике и новых действиях СССР прежде всего вызов Соединенным Штатам — вызов, на который еще надо искать ответ, то четвертая группа усматривает в них новые возможности, объективно открывающиеся перед политикой США. И уже от самих США зависит, будут ли и каким образом использованы эти возможности.

Разграничение позиций идет и по водоразделу «американская исключительность — реалполитика». Те, кто убежден в американской исключительности, в особом предназначении США в мире, часто готовы идти на уступки в военных и военно-политических вопросах, но занимают твердые, непримиримые позиции в вопросах идеологических. Исповедующие же принципы «политического реализма» равнодушны к вопросам идеологии, прав человека, но готовы «стоять до конца» в военных вопросах. В качестве примера первого направления С. Биалер назвал С. Вэнса, второго — Г. Киссинджера.

Еще одна важная линия разграничения — оценка экономического состояния и перспектив США. В конгрессе и новой администрации в целом преобладает, по мнению С. Биалера, убеждение, что «время Америки прошло, у страны более нет свободных или излишних ресурсов. Надо сосредоточиться на собственных проблемах, не разбрасываться, жить по Смиту и Рикардо». Но есть и иная оценка: «возможности у США и их союзников есть, и возможности немалые. Надо их использовать, а для этого надо оставаться активным лидером западного сообщества».

Если выделять какую-то одну, главную тенденцию в этом противоборстве мнений и позиций, то она — в постепенном переходе все большего числа тех, кто усматривал в переменах в СССР и его внешней политике вызов, на позиции тех, кто видит в этом дополнительные возможности, открывающиеся перед США.

Огромное влияние на американцев оказало выступление в ООН М.С. Горбачева¹. При всей тяжести трагедии в Армении², сказал С. Биалер, «она дала Соединенным Штатам возможность показать, как Америка относится к Горбачеву». Начались массовые сборы пожертвований, в которых активно участвовали и убежденные консерваторы. «Произошел глубокий перелом и со стороны американского еврейства к Советскому Союзу». Все это в совокупности, по словам С. Биалера, — «один из крупнейших дипломатических успехов в XX веке».

Но, подчеркнул он, в определяющей мере все происходящее — результат воздействия личности М.С. Горбачева. Популярность его очень велика, по данным опросов общественного мнения, во всех штатах, кроме Юга, он более популярен, чем сенаторы от соответствующего штата, и одержал бы победу [на выборах] в сенат над любым из них. Однако проблема страха рядового американца перед СССР еще остается.

С. Биалер сказал: «Уверен, у вас получится с новой администрацией, если только не случится чего-то экстраординарного. Лучших отношений с СССР ожидают и в Америке, и среди союзников». Подход администрации, сводящийся к тому, что ей нужно время на инвентаризацию проблем, обдумывание и определение собственных позиций, — этот подход разумен. «Непродуктивно пытаться сейчас толкать Буша к чему бы то ни было — это вызвало бы только обратную реакцию. С советской стороны на разных уровнях такие попытки предпринимаются».

2. По словам С. Биалера, «Дж. Буш как человек — мягкий и слабый, но у него бой-баба жена. У Буша нет той идеологической веры и интуиции, которые отличали Р. Рейгана, знавшего несколько лозунгов и верившего в них. Нет у Буша и уверенности в себе. Он как бы олицетворяет собой завершение традиции аристократизма в американской внешней политике. Дж. Буш будет очень сильно зависеть от своих советников — процентов на 99, не меньше. Рейган, в противоположность распространенным представлениям, от них совсем не зависел. Рекомендовали ему часто совершенно иное, чем делал он на самом деле. Буш образован, любознателен, знает цену знания, экспертизы. Именно поэтому его точка зрения будет отражать мнение того, кто говорил с ним последним. Крайне важен будет профиль всех его фактических советников».

Один из тех, кто будет оказывать сильное влияние, по мнению С. Биалера, — Г. Киссинджер. Он может «очень сильно навредить: большой мастер играть на людских слабостях. Не претендует на официальный пост, но хочет для себя неформальной роли особо доверенного лица в вопросах отношений США с СССР и странами Западной Европы. Киссинджер ненавидит японцев, не верит в демократию, особенно в американскую, верит только в сильную руку и тайную дипломатию.

Его интерес — советско-американский кондоминиум, личный кондоминиум Буша и М.С. Горбачева. Киссинджер понимает, что в мире происходят существенные изменения. Он понимает и значение перестройки в СССР, но хотел бы, чтобы перестройка делалась вместе с США при главной роли здесь его самого. Стремление Г. Киссинджера — быть отблеском М.С. Горбачева в Америке.

Г. Киссинджер очень самонадеян, ничего не читает, не работает, не учится, живет на старом капитале и на мнении тех экспертов, которых он уважает. Человек, несомненно, незаурядного ума, хороший историк, стоит на позициях шпенглеровской философии. Крайне высокомерен в отношениях почти со всеми. Видимо, понял, что в лице нынешнего советского руководства имеет дело с политиками высокого интеллектуального уровня».

Специфическая проблема и трудность для администрации Дж. Буша, продолжал С. Биалер, — как сочетать в отношениях с СССР две равно необходимые и желательные для новой администрации линии: линию на поиск политических развязок, урегулирований; и линию на перехват инициативы, дипломатическое наступление. Суть проблемы — как забрать себе инициативу, не впадая при этом в конфронтацию? В администрации еще должны понять то, что уже начали понимать во внешнеполитической элите США, а именно: СССР как великая держава хочет иметь влияние, иметь голос в решении важных международных проблем, но не единоличный контроль над такими решениями. «Дж. Буш еще это путает. Он готов помочь СССР уйти из Афганистана. Но как вести себя там, где речь пойдет о попытке перехвата инициативы, помогать ли СССР в таких вопросах и ситуациях?»

Вопрос и ответ на него, «помогать или нет Советскому Союзу», упирается в оценку перспектив перестройки: «победит ли она, удержит ли М.С. Горбачев власть?» Распространена, особенно в конгрессе, такая точка зрения: «Мы поможем Горбачеву, если он победит». Объективно эта позиция выжидательная. По мнению С. Биалера, в современных условиях «это неплохая точка зрения. Она позволяет действовать тем в США, кто верит в перестройку. Такие люди сейчас говорят: успех перестройки в чем-то зависит и от политики США, поэтому надо действовать». В целом в США, в том числе и во внешнеполитической элите страны, растет понимание: то, что делает СССР во внутренней жизни и внешней политике, — отнюдь не результат американского давления. Это свой собственный, осознанный выбор приоритетов новым советским руководством, новое видение им перспектив страны и ее задач.

3. Отвечая на вопрос о перспективах в области ограничения и сокращения вооружений, С. Биалер сказал, что складывается новая обстановка в сенатском комитете по делам вооруженных сил и в аналогичном комитете палаты представителей. Даже правые в этих комитетах считают, что к декабрю 1989 года может быть достигнуто соглашение об основных параметрах будущего договора о сокращении стратегических вооружений, а к осени 1990 года — выработан и сам договор.

Для Скоукрофта главные проблемы — как контролировать мобильные ракеты и крылатые ракеты морского базирования, особенно последние. У американских военных тут своих рецептов нет, советские предложения они считают неосуществимыми. Есть ощущение, что надо что-то делать в отношении химического оружия, прежде всего в плане его нераспространения. Что же касается СОИ, здесь будет менее сложно, чем было при Рейгане. У Дж. Буша есть «извинение» — конгресс не хочет чрезмерно увеличивать ассигнования. Нажимать на конгресс в этом вопросе он не будет. Наиболее вероятно просто продолжение НИОКР в этой области. Это дает возможность сохранить в будущем договоре об ОСВ узкую интерпретацию Договора по ПРО³. «Правые тут воевать не будут, они сосредоточивают сейчас все внимание на обычных вооружениях и мобильных ракетах».

4. Говоря о Японии, в США все чаще обращают внимание только на ее экономику, полагая, что японцы живут за счет чужих изобретений. Но это неверно: Япония имеет в последние годы на 30 процентов больше патентов на новые изобретения, чем США. Главное же — чрезвычайно высокая концентрация капитала. Из десяти крупнейших банков мира сейчас девять — японские. Крупнейший японский банк «Номура» в 3,5 раза больше крупнейшего американского. В Японии есть сейчас примерно 250 млрд долларов свободных капиталов, ищущих себе применения.

Япония, заявил С. Биалер, — это страна, на которую можно делать ставку на будущее. Соединенные Штаты по политическим причинам еще в течение ряда лет не станут настоящим, масштабным партнером Советского Союза в сфере экономического сотрудничества.

Японские правящие круги, по мнению С. Биалера, осознали, что страна нуждается в политической силе и влиянии в мире, и начали работать в этом направлении. Их кредиты в значительных размерах направляются в страны Азии, Ближнего и Среднего Востока, в Бразилию. Главное направление их политико-экономической стратегии — Азия, где они стремятся скупить все азиатские «новые индустриальные страны»: предприятия Южной Кореи, Тайваня, Гонконга, Сингапура, Таиланда. Цель — предохранить себя против конкуренции со стороны этой динамичной индустриальной группы, после чего в более отдаленной перспективе перенести центр внимания на Западную Европу.

Политически Япония остается во многом изолированной: у нее неравноправные отношения с США, нет полноценных отношений с СССР, есть сложности с Китаем. В то же время на всех этих направлениях возможны подвижки к лучшему, и кое-что в этом плане делается. Сознавая, что в четырехугольнике Япония — Китай — СССР — США у них сейчас самое худшее политическое положение, японцы настойчиво стремятся к обретению большей независимости. Реального противодействия им сейчас нет: США обременены собственными финансово-экономическими проблемами, а Западная Европа «смотрит в себя, ее капитал с образованием нового рынка к 1992 году пойдет главным образом в слаборазвитые страны самой же Европы — Испанию, Португалию, Грецию. Западная Европа не будет в ближней перспективе глобальной силой».

Япония, по мнению С. Биалера, внутренне хотела бы крупных дел в отношениях с СССР, психологически готова к ним. Но остается вопрос об островах⁴, имеющий в стране огромное внутриполитическое значение, поскольку связан с «сохранением лица». Для японцев важно, по мнению С. Биалера, прежде всего признание того, что «окончательный суверенитет над островами — японский». Когда и как они практически перейдут к Японии — в форме ли аренды или же под опеку ООН, — вопрос, который еще долго можно будет изучать.

В сфере торгово-экономических отношений с Советским Союзом крупнейшие японские фирмы, как промышленные, так и внешнеторговые, не пойдут самостоятельно на значительные капиталовложения в СССР. Они сделают такой шаг только при наличии финансовых гарантий капиталовложений со стороны японского правительства. Несколько изменился за последние годы и характер их коммерческих интересов. Япония сейчас и в перспективе, по мнению С. Биалера, относительно меньше будет нуждаться в сырье. Поэтому заинтересованность японских фирм в освоении Сибири и Дальнего Востока упала. Гораздо больший интерес представляет для них советское машиностроение, в том числе в Европейской части СССР, создание здесь совместных предприятий, своего рода «зародышей» будущих фирм.

Принципиальное решение идти на развитие широких отношений с Советским Союзом в Японии, по словам С. Биалера, принято. Большие надежды связывают японские правящие круги с предстоящим визитом в страну М.С. Горбачева⁵. Особенно активно отстаивает необходимость такого визита еще в 1989 году Я. Накасоне. Он остается фактически духовным лидером правящей партии и ее генератором идей; Такэшита, по оценке С. Биалера, неплохой администратор, но собственных концепций в сфере политики не имеет. Накасоне полагает, что в современной обстановке сам по себе приезд М.С. Горбачева в Японию уже свидетельствовал бы об изменении в подходе советской стороны к вопросу об островах. Чувства исторической вины за Вторую мировую войну и ее последствия у японцев, в отличие от ФРГ, нет.

5. С. Биалер сказал, что послу Мэтлоку осталось работать 5–6 месяцев. Среди кандидатов на этот пост есть и Бжезинский⁶.

ГА РФ. Ф. 10063. Оп. 1. Д. 260. Авторизованная машинопись. Ксерокопия.