Архив Александра Н. Яковлева

Имел встречу с Кидроном за завтраком, на который он меня пригласил. Из беседы заслуживает внимания настойчивый интерес, который Кидрон проявил к следующим вопросам.

1. Сославшись на последние инциденты, имевшие место на границе Израиля с Объединенной Арабской Республикой в районе озера Хуле, а также на аналогичные более ранние инциденты, являвшиеся предметом рассмотрения в ООН, Кидрон пространно развивал тезис о необходимости сохранения существующего статус-кво в границах между Израилем и арабскими странами, на изменение которого правительство Израиля, по его словам, ни за что не пойдет, и что арабы «должны это понять». Все эти рассуждения Кидрона, как это стало далее ясно, были своего рода предисловием, имевшим целью привести беседу к основному вопросу, интересовавшему Кидрона, а именно: попытаться уточнить достоверность сведений, опубликованных некоторое время тому назад в американской прессе о том, что Советский Союз намерен на предстоящей сессии Генеральной Ассамблеи проявить инициативу в постановке вопроса о необходимости выполнения Израилем соответствующих решений ООН 1947 года по палестинскому вопросу, особенно по вопросу о границах. Я ответил Кидрону, что мне ничего не известно на этот счет, как и в отношении других возможных вопросов, которые могут быть поставлены делегацией СССР на ХIII сессии Генеральной Ассамблеи.

Из высказывания Кидрона было ясно видно, что Израиль серьезно обеспокоен перспективой возможной постановки такого вопроса в ООН.

2. Кидрон проявил также явный интерес к предстоящей поездке Насера в Москву, в особенности в плане будущих арабо-израильских отношений и влияния переговоров Насера в Москве на возможное обострение этих отношений. Последняя мысль была высказана Кидроном в осторожной форме со ссылкой «на сообщения американской печати».

Я ответил Кидрону, что меня несколько удивляет тот факт, что он считает возможным строить предположения, по существу, враждебного характера в отношении Советского Союза и его внешней политики, базируясь лишь на сообщениях американской прессы, тенденциозность которой общеизвестна. Я уклонился от дальнейшего обсуждения вопроса о поездке Насера в Москву, добавив лишь, что советская внешняя политика на Ближнем Востоке, как и везде, базируется на принципе невмешательства во внутренние дела других стран и что Израилю самому следует урегулировать свои отношения с арабскими странами на основе равноправия и справедливого учета интересов обеих сторон без какого-либо вмешательства извне.

В конце беседы Кидрон затронул вопрос о «дискриминации евреев» в СССР. Кидрон сослался при этом на опубликованное в газете «Фигаро» интервью с Н.С. Хрущевым, из которого якобы «ясно видно существование в СССР еврейской проблемы». Я ответил Кидрону, что я не знаю, что написала «Фигаро» по этому поводу, но что я читал интервью И.С. Хрущева, которое было опубликовано в нашей печати, и могу прямо заявить, что все это не соответствует действительности. Я отклонил утверждение Кидрона о якобы существующей в СССР дискриминации в отношении евреев, напомнив ему, в частности, ряд известных имен евреев, занимающих видное и признанное положение, наряду с другими национальностями, в нашей стране. Согласившись с этим, Кидрон, однако, далее сослался на то, что положение рядовых евреев, включая даже «евреев-рабочих», якобы несколько другое. Сказав, что, хотя я лично не знаком с кем-либо из «евреев-рабочих», я отверг далее все эти демагогические рассуждения Кидрона, как и его попытку утверждать, что отношение к евреям в СССР якобы определяется «неверием в их лояльность».

В целом эта часть беседы носила довольно горячий характер. Кидрон показал себя убежденным сионистом, с плохо скрываемым враждебным отношением к нам.

А. Добрынин

АВП РФ. Ф. 089. Оп. 11. П. 24. Д. 2. Л. 26—28.