№ 55464
СРОЧНО
Совершенно секретно
СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) тов. СТАЛИНУ
По имеющимся агентурным и следственным материалам *РАКОВСКИЙ Х.Г. до
последнего времени является одним из активных участников
контрреволюционной троцкистско-зиновьевской террористической
организации; по показаниям ПЯТАКОВА и МИЛЛЯ (Окуня) имел самостоятельную
линию связи с ТРОЦКИМ* (и осуществлял эту связь через РОСМЕРА).
Находясь в ссылке в Барнауле до апреля 1934 года и занимая резко
враждебные позиции по отношению к ВКП(б) и ее руководству, РАКОВСКИЙ
поддерживал контрреволюционную организационную связь с активными
участниками троцкистской организации ЮДКИСОМ, ПЛИСО, КАСПАРОВОЙ, О.
СМИРНОВОЙ и др. *РАКОВСКИЙ знал о существовании
троцкистско-зиновьевского блока, его составе и террористической
деятельности последнего* (Из показаний ГАВЕНА, ТЕР-ВАГАНЯНА, ЭСТЕРМАНА).
По показаниям КАСПАРОВОЙ, НИКОЛАЕВА и ЭСТЕРМАНА, *РАКОВСКИЙ отошел от
троцкизма в двурушнических целях по директиве Троцкого* и оставался
по-прежнему на позициях активной борьбы с руководством ВКП(б).
КАСПАРОВА показала о том, что «блок троцкистских и зиновьевских
организаций имеет в своей основе признание террористических методов
борьбы с руководством ВКП(б)» — ей стало известно это от РАКОВСКОГО.
*В 1934—35 г.г. РАКОВСКИЙ поддерживал связь с скрытым троцкистом
ПОЛЯКОВЫМ*, который несколько раз перевозил из-за границы бюллетени
ТРОЦКОГО для И.Н. СМИРНОВА.
В апреле месяце 1935 года РАКОВСКИЙ передал одному из наших агентов
платформу троцкистов и два документа, изданных нелегально троцкистами в
1928 году, на сохранение.
По имеющимся в ГУГБ агентурным материалам видно, что *РАКОВСКИЙ в мае
месяце 1935 года через КАРМАНЕНКО передавал установку «уцелеть к моменту
международных осложнений, которые неизбежно произойдут в недалеком
будущем»*.
В мае того же 1935 года РАКОВСКОГО посетила связистка Троцкого — КЛЯЧКО,
прибывшая из-за границы с поручением от Троцкого передать деньги для
арестованного сына Троцкого Сергея СЕДОВА.
В августе месяце 1935 года зарегистрированы свидания РАКОВСКОГО с неким
ДАВИДСОНОМ, приезжавшим из САСШ и КОУТС, приезжавшим из Лондона.
*Находясь в Москве, РАКОВСКИЙ все время поддерживал тесные связи с
троцкистами ПРЕОБРАЖЕНСКИМ, СОСНОВСКИМ, ВИНОГРАДСКОЙ, СОСНОВСКОЙ,
ДАНИШЕВСКИМ и ЧЕРНОБОРОДОВЫМ*.
Арестованный террорист НИКОЛАЕВ — быв. сотрудник Крестинтерна и чл. ЦК
КП(б)У показал, что при встрече с РАКОВСКИМ в Москве в 1935 году,
«РАКОВСКИЙ поразил его (НИКОЛАЕВА) своей озлобленностью» против т.
СТАЛИНА. РАКОВСКИЙ с удовлетворением отнесся к сообщению НИКОЛАЕВА о
встрече с И.Н. СМИРНОВЫМ и справлялся о ДРОБНИС
и РАФАИЛЕ.
«Со своей стороны РАКОВСКИЙ обещал всяческую поддержку в возможной
троцкистской работе. Он мне передал также, что поддерживает регулярную
связь с ПЯТАКОВЫМ. Через РАКОВСКОГО я счел нужным проверить сообщенные
мне ДРЕЙЦЕРОМ данные о работе троцкистско-зиновьевского центра, о его
составе, а также о составе московского центра. РАКОВСКИЙ мне все это
подтвердил, а также подтвердил и состав особого законспирированного
центра» (Из показаний НИКОЛАЕВА от 30.ХII.36 г.).
Вторая встреча НИКОЛАЕВА с РАКОВСКИМ состоялась в начале 1936 года.
«При этой встрече РАКОВСКИЙ уже совершенно определенно и откровенно
давал мне ясные директивы о развороте троцкистской работы в боевом духе,
примерно так «на всякий удар СТАЛИНА по троцкистам надо отвечать
контрударом» (Из показаний НИКОЛАЕВА от 30/ХП-36 г.).
ПЯТАКОВ на допросе 20-го декабря 1936 года показал, что при личной
встрече своей с ТРОЦКИМ в Осло в 1935 г., *ТРОЦКИЙ указал ПЯТАКОВУ на
необходимость увидеться с РАКОВСКИМ и передать ему указания о более
активной работе. «Я, — показывает ПЯТАКОВ, — сделал отсюда вывод, что у
РАКОВСКОГО существует какая-то своя линия связи с ТРОЦКИМ»*.
Обвиняемый ДРОБНИС 25-го января с.г. на процессе показал, что, со слов
МУРАЛОВА Н.И., ему известно, что РАКОВСКИЙ имел свои непосредственные
троцкистские связи и обстоятельно знает «о новой тактике, о новых
директивах Троцкого относительно террора и диверсии».
**Считаю необходимым РАКОВСКОГО арестовать.
Прошу Вашей санкции**.
Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Н.
ЕЖОВ
ПРИЛОЖЕНИЕ: Выписки из показаний на 6-ти листах.
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА
КАСПАРОВОЙ от 21/IХ, 27/Х и 5/ХI—36 г.
О том, что блок троцкистских и зиновьевских организаций имеет в своей
основе совместное признание террористических методов борьбы с
руководством ВКП(б) мне стало известно от Х.Г. РАКОВСКОГО.
Об этом РАКОВСКИЙ мне сообщил шифрованным письмом в Саратов в 1933 году
незадолго до моего ареста.
Я не могу передать точно содержание письма Х.Г. РАКОВСКОГО, но помню,
что в этом письме в очень кратких выражениях Х.Г. РАКОВСКИЙ сообщал мне,
что основой блока является совместная террористическая деятельность
троцкистов и зиновьевцев против руководства ВКП(б), и, видимо, зная от
И.Н. СМИРНОВА о моем отрицательном отношении к террористическим методам
борьбы, убеждал меня в том, что это единственный путь борьбы, что
другого пути к смене руководства ВКП(б) и, следовательно, к изменению
режима в стране нет. Письмо заканчивалось сообщением состава центра
блока — ЗИНОВЬЕВ, КАМЕНЕВ,
СМИРНОВ, МРАЧКОВСКИЙ.
Мне известно, что РАКОВСКИЙ во весь период своего пребывания в ссылке
занимал резко враждебные позиции по отношению к ВКП(б) и ее руководству.
Письма и директивы, исходившие от РАКОВСКОГО в довольно большом
количестве, отличались своей непримиримостью к линии партии,
ориентировали троцкистов на отрицание диктатуры пролетариата в СССР,
давали прямую установку на образование второй партии и привели, как я
показал выше, к директивам о переходе к террору в борьбе с руководством
партии.
РАКОВСКИЙ всеми нами рассматривался как «наместник» ТРОЦКОГО в СССР, и
так как нам было известно о связи РАКОВСКОГО с ТРОЦКИМ, осуществлявшейся
через И.Н. СМИРНОВА, то все установки, исходившие от него, мы принимали
как директивы ТРОЦКОГО.
РАКОВСКИЙ очень интенсивную шифрованную переписку вел с ссылкой и
изоляторами. С Саратовской троцкистской организацией РАКОВСКИЙ эту
переписку вел, главным образом, через Ольгу СМИРНОВУ, документы
направлялись им в переплетах книг.
Мне известно, что вся работа по организации типографии и размножению
троцкистских документов в курской троцкистской организации проводилась с
ведома и санкции РАКОВСКОГО. Живая связь с приезжавшими к нему в Барнаул
троцкистами осуществлялась также интенсивно.
Я помню, что в 1932 году в Саратов нелегально приезжал троцкист ПЛИС,
который привез нам от РАКОВСКОГО нелегальный документ под названием
«Диктатура — абстракция».
В конце 1933 года к РАКОВСКОМУ от центра троцкистско-зиновьевского блока
ездил ЮДКИС.
Заявление РАКОВСКОГО об отходе было для меня чрезвычайно неожиданным…,
отход его является маневром.
Отход от троцкизма совершен РАКОВСКИМ по прямой директиве ТРОЦКОГО. Об
этом мне сообщил в Алма-Ате ссыльный троцкист МАК-НИВЕЛЬСОН.
Верно:
Опер. уполномоченный 4 отдела ГУГБ —
мл. лейтенант государст. безопасности ЕФРЕМОВ
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА
ПЯТАКОВА 19—20 декабря 1936 г.
«Прибыли мы на аэродром под Осло, оттуда на автомобиле проехали в дачное
место, где я и встретился на частной квартире с ТРОЦКИМ. Встреча
продолжалась не более двух часов.
Должен добавить, что из отдельных лиц в ходе этого разговора разбросано
ТРОЦКИМ упоминались РАДЕК, СОКОЛЬНИКОВ, РАКОВСКИЙ и др.
О РАКОВСКОМ ТРОЦКИЙ сказал, что обязательно надо с ним поговорить и
подтолкнуть его в работе по линии троцкистской организации. Я сделал
отсюда вывод, что у РАКОВСКОГО существует какая-то своя линия связи с
ТРОЦКИМ.
После встречи с ТРОЦКИМ я имел намерение встретиться с РАКОВСКИМ и
передать ему указания ТРОЦКОГО, но встреча эта не состоялась».
Верно:
Опер. уполномоченный 4 отдела ГУГБ —
младший лейтенант государ. безопасности ЕФРЕМОВ
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА
НИКОЛАЕВА от 30-го декабря 1936 г.
«После возвращения И.Н. СМИРНОВА из-за границы в 1932 г. он мне сообщил,
что имел там встречи с Л. СЕДОВЫМ, и дал мне прямую директиву о
необходимости восстановления организационных связей с бывшими активными
троцкистами и разворота деятельности.
Уже тогда, в 1932 году, И.Н. СМИРНОВЫМ была получена директива от
ТРОЦКОГО через СЕДОВА о развороте террористической деятельности против
руководителей ВКП(б).
Выполняя эту директиву, я стал восстанавливать свои связи с активными
троцкистами РАКОВСКИМ, ДРОБНИСОМ, БОГУСЛАВСКИМ и др. Беседы со всеми
этими лицами на политические темы убедили меня в том, что все они
являются готовыми и вполне созревшими по своим убеждениям для активной
борьбы против партии.
На мой вопрос, как понимать ренегатский отход РАКОВСКОГО, ДРЕЙЦЕР мне
сообщил, «что все это сделано с согласия ТРОЦКОГО».
РАКОВСКИЙ отошел по стратегическим соображениям, оставшись на старых
позициях, и даже он, РАКОВСКИЙ, входит в состав особо
законспирированного центра, назвав в его составе, кроме РАКОВСКОГО,
ПЯТАКОВА, СОКОЛЬНИКОВА и К. РАДЕКА, который существует на случай провала
действующего троцкистско-зиновьевского центра блока. Е. ДРЕЙЦЕР
предложил мне установить с ним тесную организационную связь.
На заданный мне АКИРТАВОЙ вопрос, как дела в Москве и с кем я связан в
троцкистских верхах, я информировал его о положении дела в Москве и о
том, что я держу связь с РАКОВСКИМ.
АКИРТАВЕ я сказал, что РАКОВСКИЙ является членом особо
законспирированного центра, в состав которого входят, кроме РАКОВСКОГО,
ПЯТАКОВ, К. РАДЕК и СОКОЛЬНИКОВ, как меня о том информировал Е. ДРЕЙЦЕР
и как в свое время мне подтвердил это сам РАКОВСКИЙ.
Встреча с РАКОВСКИМ произошла летом 1935 года в Москве по возвращении
его из Барнаула около почтамта. Осведомившись о моем аресте в 1933 г.,
он интересовался составом сидящих в изоляторе, об их настроениях и о
моих намерениях относительно возвращения в партию, на что я ответил, что
я в партию возвращаться больше не намерен.
Я всегда знал РАКОВСКОГО, как человека враждебного СТАЛИНУ и нынешнему
руководству партии, но при последней встрече он даже меня поразил своей
озлобленностью против СТАЛИНА, причем особенно он напирал на то, что его
затирают в Наркомздраве, не дают ему возможности использовать его
способности. Словом, человек почти прямо говорил, что он рассчитывал на
большее, когда писал свою лживую декларацию о переходе на партийные
позиции.
Поэтому он с особым удовлетворением встретил мою информацию о встрече с
И.Н. СМИРНОВЫМ на пересылке, спрашивал о ДРОБНИСЕ, имею ли я связь с
РАФАИЛОМ.
Со своей стороны РАКОВСКИЙ обещал всяческую поддержку в возможной
троцкистской работе. Он мне передал также, что поддерживает регулярную
связь с ПЯТАКОВЫМ.
Через РАКОВСКОГО я счел нужным проверить сообщенные мне ДРЕЙЦЕРОМ данные
о работе троцкистско-зиновьевского центра, о его составе, а также о
составе московского центра. РАКОВСКИЙ мне все это подтвердил, а также
подтвердил и состав особо законспирированного центра.
При этой встрече РАКОВСКИЙ уже совершенно определенно и откровенно давал
мне ясные директивы о развороте троцкистской работы в боевом духе,
примерно так «на всякий удар СТАЛИНА по троцкистам, надо отвечать
контрударом».
РАКОВСКИЙ предложил мне держать с ним регулярную связь».
Верно:
Опер. уполномоченный 4 отдела ГУГБ —
младший лейтенант государ. безопасности ЕФРЕМОВ
АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 276. Л. 15—23. Подлинник. Машинопись.
На первом листе имеется рукописная помета: «Арх. Ст.».
*—*подчеркнуто карандашом.
**—** отчеркнуто на полях двумя чертами.
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
