№ 1402
Одесса
Милостивый государь Николай Николаевич!
Значительное число немцев, населяющих города и колонии южных наших
губерний, входящих в район вверенного мне Одесского военного округа на
театре военных действий, заставило меня обратить на это обстоятельство
серьезное внимание, особенно после особого повеления Его императорского
высочества верховного главнокомандующего по отношению к немцам
германского, австрийского и двойного подданства.
Вероломное нападение германо-турецкого флота без объявления войны на
порты Черного моря еще более подчеркнуло эту государственную
необходимость.
Менее всего я имел в виду немцев коренных русско-подданных, частью
сроднившихся, а частью сжившихся с русским населением, но лишь вне
немецких колоний, разбросанных в значительном числе по всему
пространству губерний Бессарабской, Херсонской, Екатеринославской и
Таврической.
Колонии эти, несмотря на свое существование уже более века, живут
настолько обособленно от коренного русского населения, что в общей своей
совокупности на всем пространстве южных наших губерний являются готовой
базой для германского нашествия.
До сего времени колонии эти сохранили немецкие названия по городам
Германии или по тем местам, откуда вышли наши немецкие колонисты. До
сего времени колонисты эти сохранили немецкие нравы, быт и язык и
по-русски почти не говорят. До настоящей войны жилища некоторых
колонистов были украшены портретами императора Вильгельма II, членов
германского императорско-королевского дома, союзных германских государей
и высших сановников Германской империи.
Все это указывает на симпатии наших колонистов к Германии, что не может
не внушать недоверия к ним со стороны местных органов нашего
правительства.
Следствием изложенных выше обстоятельств явилось изданное мною 25
октября сего года обязательное постановление, воспрещающее сборища
немцев и употребление ими немецкого языка.
Обращаясь к законности издания этого обязательного постановления, считаю
необходимым объяснить, что сборища, то есть неразрешенные собрания
немцев более двух взрослых мужчин как в своих жилищах, так и вне их,
недопустимы с целью сохранения государственного порядка, общественной
безопасности и интересов армии. При этом я не имел в виду нарушать
целостность семейственного союза, предусмотренного Св[одом] зак[онов]
гражд[анских] (т. X ч. 1 Св[ода] зак[онов] Рос[сийской] имп[ерии]), так
как, согласно ст. 236 и 421 т. II того же свода, обязательные
постановления не должны противоречить действующим законам. Поэтому при
том семействе, где собралось более двух немцев, члены семейства
исключаются.
Говоря выше об охранении государственного порядка, общественной
безопасности и интересов армии, я имел в виду исключительный, имеющий
огромное влияние на дух нашей армии, патриотический подъем в среде всех
слоев нашего общества с самого начала нынешней войны и проявившееся,
вследствие этого, заметное озлобление населения против немцев, удививших
и удивляющих мир своими зверствами по отношению к мирному населению в
занятых по праву войны районах. Это озлобление направлено также и по
отношению к немецкому языку, как устному, так и печатному.
Поэтому патриотический подъем в среде нашего населения и озлобление
против немцев могли бы повести к открытым враждебным выступлениям, в
особенности со стороны низших слоев населения, против свободных сборищ
немцев, как внутри жилищ, так и вне их, разговаривающих открыто
по-немецки и пользующихся немецкой литературой. Эти выступления
неминуемо могли бы нарушить государственный порядок и общественную
безопасность. Следовательно, я считал себя обязанным предупредить
подобные выступления изданием упомянутого постановления, иначе мне
пришлось бы считаться лишь с печальными последствиями этих выступлений и
притом к крайней невыгоде самих немцев, безопасность которых в таком
случае не была бы ограждена.
Оставался лишь открытым вопрос: каким немцам следует воспретить сборища
и разговоры на немецком языке — всем или только немцам — германским и
австрийским подданным. Я решил воспретить это всем, полагая, что немцам
— коренным русским подданным, обязанным говорить и говорящим по-русски,
нет цели составлять сборища. Если же они все-таки будут участвовать в
этих сборищах, то есть неразрешенных собраниях, вместе с немцами —
подданными воюющих с нами государств, то во всяком случае не в видах
благожелательных, а враждебных нашей армии и государству, а таких немцев
я имел бы несомненное право считать двойными подданными.
Затем остается масса немцев-колонистов, хотя и русских подданных, но
проявляющих в отдельных случаях недоброжелательство и даже враждебность
к нашей армии. Уже более десятка таких колонистов, преимущественно
Екатеринославской губернии, мне пришлось выслать по представлению
губернатора в Томскую губернию согласно изданному мною для таких случаев
обязательному постановлению.
Свободные сборища немцев-колонистов также недопустимы в ограждение
упомянутых выше государственных начал.
Тем не менее меры, изложенные в рассматриваемом моем обязательном
постановлении, нельзя не признать жестокими по отношению к немцам
вообще. Но и война сама по себе явление жестокое, а так как наибольшую
жестокость в этом отношении проявляют немцы, то возникает вопрос:
достаточно ли строги меры, принимаемые местной гражданской и военной
властью в районе театра войны, в ограждение государственного порядка,
общественной безопасности и интересов армии, изнывающей в ежедневных
непрерывных боях с немцами при огромных потерях убитыми и ранеными в
славных рядах наших доблестных армий.
Оставляя этот вопрос открытым, так как решение это зависит от тех или
иных взглядов на лояльность и благонадежность немцев, населяющих в
огромном числе нашу империю, но считая себя обязанным принять к
руководству соображения Совета Министров, я полагал бы смягчить мое
обязательное постановление от 25 октября сего года, без существенного
вреда для дела, в нижеследующих отношениях:
1) Исключить живущих вне колоний немцев — русских подданных, но при том
непременном условии, что если эти немцы будут участвовать в сборищах
немцев — германских и австрийских подданных, оставленных в крае по
разным уважительным причинам на основании особых правил, то упомянутые
немцы — русские подданные будут причисляемы к разряду двойных подданных,
подлежащих высылке в отдаленные местности.
2) Считать наказуемыми собрания немцев-колонистов свыше не двух, а пяти
взрослых человек, приравнивая это число к среднему составу семьи из 5
лиц.
3) Допустить частную корреспонденцию на немецком языке, дверные доски на
дверях квартир и визитные карточки.
4) Допустить печатание типографиями брошюр, книг и визитных карточек на
немецком языке, а также вырезку или отливку металлических досок
мастерскими, занимающимися этим делом, но при условии вывески этих досок
внутри домов, а не с наружной их стороны.
При этом разговоры по-немецки вне жилищ, вывески на немецком языке, а
также газеты, объявления, плакаты, помещение досок с наружной стороны
домов не могут быть допущены, иначе это продолжало бы вызывать
озлобление среди публики, следствием которого было бы самовольное
срывание со своих мест этих предметов, уничтожение газет, а затем, быть
может, и враждебное выступление публики против немцев.
В соответствие с вышеизложенными соображениями прилагаю при сем проект
измененного мною обязательного постановления, испрашивая, в случае его
одобрения, извещения меня об этом по телеграфу для объявления населению
вверенного мне края.
Примите уверения в совершенном уважении и преданности Вашего
покорнейшего слуги.
М. Эбелов
Проект
ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ
По изменившимся обстоятельствам, в отмену моего обязательного
постановления от 25 октября сего года, в ограждение государственного
порядка, общественной безопасности и интересов армии воспрещаю:
1) Сборища (неразрешенные собрания) взрослых мужчин немцев из числа
германских и австрийских подданных более двух лиц как в закрытых
помещениях, так и вне их. Семейство лиц, на квартире которого окажется
это сборище, в расчет не принимается. Водворительные свидетельства при
определении упомянутых подданств значения не имеют.
Такие же сборища немцев-колонистов в числе более пяти лиц при изложенных
выше условиях.
2) Разговоры на немецком языке вне своих жилищ — всем без исключения.
3) Вывески, объявления, плакаты, металлические доски на немецком языке с
наружной стороны закрытых помещений.
4) Печатание типографиями газет, объявлений и плакатов на немецком языке.
Настоящее постановление не может отменять существующих законов
относительно законов о состоянии, прав семейственных и духовных дел (тт.
IX, X и XI Св[ода] зак[онов] Рос[сийской] имп[ерии]).
Виновные в нарушении настоящего обязательного постановления, входящего в
силу со дня его опубликования, будут подвергаемы заключению в тюрьме или
крепости на срок до трех месяцев или денежному штрафу в размере до трех
тысяч рублей, а в особо важных случаях и высылке в отдаленные местности
империи, не исключая и немцев — русскоподданных, если они будут
участвовать в сборищах немцев из числа германских или австрийских
подданных.
На оштрафование или заключение в тюрьмы виновных уполномочиваю
губернаторов и градоначальников по принадлежности, а право высылки
оставляю за собой по представлениям этих начальствующих лиц.
Главный начальник Одесского военного округа и генерал-губернатор,
генерал от инфантерии
Эбелов
26 ноября 1914 г.
г. Одесса
РГВИА. Ф. 2005. Оп. 1. Д. 28. Л. 5—8 об. Подлинник и копия.
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
