СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) тов. СУСЛОВУ М.А.
Постановлением ЦК ВКП(б) об опере «Великая дружба» В. Мурадели
определены конкретные задачи советского музыкального творчества и
музыкальной критики2. Большую роль в выполнении поставленных ЦК ВКП(б)
перед композиторами задач должен был сыграть журнал «Советская музыка»,
которому созданы для этого все необходимые условия: с 1948 г. журнал
выходит ежемесячно, его тираж увеличен с 5000 до 13000 экз., разрешено
издание ежемесячных нотных приложений, увеличен штат, в должности
редактора утвержден секретарь Союза советских композиторов т. Коваль М.В.
За прошедший после постановления ЦК ВКП(б) период работа журнала
несколько улучшилась: были опубликованы материалы о творчестве
композиторов — лауреатов Сталинской премии, о музыке народов СССР, об
исполнительстве, печатались статьи, направленные против формализма.
Однако журнал не стал еще боевым органом, организатором и идейным
вдохновителем советского музыкального творчества и музыкальной критики.
Работая без редколлегии, без помощи со стороны Правления Союза советских
композиторов и Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР, т.
Коваль допустил серьезные ошибки.
Журнал не справляется с возложенными на него задачами, не разрабатывает
важнейшие творческие и теоретические проблемы развития советской музыки
и музыкальной критики.
В 16 номерах журнала, вышедших за последние полтора года, нет ни одной
более или менее серьезной статьи, посвященной вопросам социалистического
реализма.
Журнал не выполнил прямых указаний ЦК ВКП(б) о разработке вопросов
марксистско-ленинской эстетики. За полтора года редакция выступила с
одной маловразумительной статьей А. Альшванга, представляющей
поверхностные «комментарии» речи т. Жданова о музыке. В этой статье
полностью игнорируются вопросы социалистического реализма и партийности
искусства. Насквозь аполитичная, изобилующая путаными формулировками,
указанная статья должна была, по мнению редакции, изложить основные
положения марксистско-ленинской эстетики.
Журнал не уделял внимания и теоретической разработке вопросов
программной музыки. В этом отношении характерна, например,
малоинтересная, бледная статья т. Хохловкиной. Неправильно толкуя мысль
П. Чайковского о том, что «с широкой точки зрения, всякая музыка
программна», Хохловкина стала на путь отрицания собственно-программной,
сюжетно очерченной музыки. Помещая такую статью, редакция лишь запутала
вопрос о программности музыки.
С нетерпимым равнодушием отнесся журнал к жизненно важной задаче борьбы
за создание советской оперы. Лишь один раз за полтора года редакция
решила выступить с конкретным разбором советской оперы («Молодая
гвардия» Мейтуса). При этом статья была поручена С. Шлифштейну,
раскритикованному за свои формалистские взгляды3.
Редакция журнала не организовала дискуссии на темы о советской опере, о
либретто; не проанализировала положительных и отрицательных явлений в
этой области. Результатом такого безответственного отношения к ведущему
жанру советской музыки является резкое отставание советского оперного
творчества.
Первый съезд, а затем и второй пленум Союза композиторов направили
товарищу Сталину письма, в которых композиторы брали на себя конкретные
обязательства по созданию произведений, отображающих нашу современность.
Ни в одном из номеров журнала не найти даже упоминаний о ходе выполнения
взятых композиторами обязательств.
Журнал оказался в стороне от важнейших творческих проблем развития
советской музыки, не сумел обобщить положительный опыт работы советских
композиторов, не содействовал развертыванию принципиальной
нелицеприятной критики и самокритики.
Журнал слабо боролся с проявлениями космополитизма и формализма в
музыке, не проявлял должной требовательности к авторам, публиковал
беспринципные ошибочные статьи. Так, например, редакция напечатала
порочную статью Т. Ливановой «Спор о Мясковском», по поводу которой т.
Хренников и Коваль вынуждены были выступить со специальным заявлением,
признающим ошибочность выступления т. Ливановой. В статье т. Саква
«Адвокаты формализма» ряд критиков-формалистов — Бэлза, Житомирский,
Мазель и Мартынов были подвергнуты в целом острой и правильной критике,
однако, видимо, испугавшись этой остроты, автор в конце статьи расхвалил
критикуемых музыковедов, смазав тем самым всю критику.
Непоследовательную и непринципиальную позицию занимала редакция и в
отношении композитора Шостаковича После поездки Шостаковича в Америку
редакция поместила в одном номере две его большие статьи, а через месяц
в статье Г. Поляновского тот же Шостакович за романсы 1937 года был
подвергнут беспринципной [критике,] оскорбляющей и унижающей
человеческое достоинство ругани. Между тем редакцию совершенно не
тревожит тот факт, что за полтора последних года Шостакович не выступил
ни с одним крупным произведением, кроме киномузыки.
Примером аполитичной критики буржуазного модернизма и формализма
является порочная статья Л. Данилевича «”Современничество” — оплот
формализма». Автор статьи не разоблачает космополитизм так называемой
«Ассоциации современной музыки». В одну кучу сваливаются и реакционный
белоэмигрант Л. Сабанеев и академик Б. Асафьев, С. Прокофьев, С.
Василенко и даже Скрябин. Характеризуя Сабанеева как главного идеолога
«современничества», автор статьи в то же время расшаркивается перед ним,
утверждая, что Сабанеев якобы отличался «своей эрудицией и бойким
литературным слогом».
В критике современного западного упадочного искусства журнал также
допустил ошибки. В передовой статье № 5 за 1948 г. развивается ошибочный
тезис о «полной поляризации двух линий в современной музыкальной жизни
запада...», журнал полагает, что формалистические усложнения в музыке
прямо противоположны массовой джазовой-легкожанровой музыке, тогда как
эти две разновидности выражают единый процесс распада буржуазной музыки
Запада. В то же время редакция ни словом не упоминает о тех
действительно полярных явлениях в современной западной музыке, которые
выражаются в зарождении и развитии прогрессивных тенденций искусства,
демократических общественных групп.
Несмотря на указания ЦК ВКП(б) о развертывании углубленной критики
космополитических тенденций, журнал «Советская музыка» не напечатал ни
одной такой статьи. В то же время журнал уделил много места для
запоздалого пересказа выступлений, имевших место на различных собраниях
по вопросам критики космополитизма. В этих подборках углубленная критика
подменена крикливыми наскоками и бранью. Например, комментируя
выступления А. Оголевца4, редакция называет его диверсантом, заявляя:
«этот человек, который кляузой, прямым доносом пытается дискредитировать
все нужное нашему народу»; «он опустился до самых гнусных методов
прокладывания пути в своей деятельности, до методов, характерных для
последних подонков общества, до методов политической клеветы,
инсинуаций, вымогательства, шантажа, угроз» и т.д. и т.п.
Подобной руганью редакция подменяет действенную борьбу с космополитизмом.
Недостаточно освещается в журнале развитие музыкального искусства в
союзных республиках. Музыке Украины, Белоруссии, Грузии, Армении,
Азербайджана и ряда других республик не было посвящено ни одной статьи.
Помещаемые же отдельные заметки, вроде путевых впечатлений, не отражают
всего богатства творческой жизни этих республик. Музыкальная жизнь
страны в журнале отображается главным образом в обзорах печати,
представляющих собой пересказ газетных заметок, без всякой критической
оценки. В журнале слабо поставлена информация о работе союзов
композиторов.
В связи с присуждением Сталинских премий журнал напечатал, хотя и с
очень большим опозданием, статьи о достижениях советской музыки; однако
далеко не все эти статьи отличались высоким уровнем.
Журнал плохо помогает композиторам нелицеприятной критикой и
научно-объективным, принципиальным анализом их произведений. Формальными
отписками вместо эстетического анализа лучших произведений советской
музыки являются статьи Кочетова, Иконникова, Григорьева: о квартете
Филиппенко, фортепьянном концерте Гасанова и др. В этих статьях
научно-эстетический анализ подменен легковесным описанием музыкальных
тем, фактуры, формы и т.д. Глубокого аналитического проникновения в
черты социалистического реализма, присущих этим произведениям, в статьях
не дано. Язык многих статей невыразителен, неряшлив, изобилует
вычурными, наукообразными выражениями и терминами.
Журнал совсем не помещает статей, посвященных научной разработке проблем
критики и музыкознания. Отдел критики вообще отсутствует в журнале и
подменен библиографией, которая носит характер коротких, поверхностных
заметок-рецензий.
Журнал не поместил ни одной статьи, разоблачающей порочные взгляды
отдельных музыковедов и критиков-космополитов (Бэлза, Оголевец, Мазель и
др.). Не помещено ни одной критической статьи, вскрывающей
формалистические ошибки и низкопоклонство авторов в таких порочных
книгах, выпущенных уже в 1949 году, как «Структура музыкального
произведения» Буцкого, «Гармония Глинки» Беркова, «Романсы Чайковского»
Е. Орловой и пр.
Требовательная, заботливая, квалифицированная критика подменяется в
журнале иногда соображениями приятельскими. Таков, например, факт
помещения в журнале (№ 6 за 1949 г.) апологетической статьи Канкаровича
о посредственной певице Л. Глазковой (жена т. Коваля). Тот же автор, в
том же номере журнала, в статье о народной артистке Казанцевой находит,
впрочем, слова для критики недостатков ее исполнения.
Тов. Коваль не уделяет должного внимания журналу, слабо руководит им, не
обеспечивает выполнения важнейших задач, возложенных на журнал.
Тов. Коваль не создал вокруг журнала актив высококвалифицированных
авторов. Слабо выдвигается в журнале авторская молодежь. Крайне
недостаточна связь с периферией. В первых четырех номерах журнала за
1949 год участвуют 76 авторов, из них лишь 10 с периферии. Очередные
номера журнала систематически запаздывают с выходом на 2—3 месяца. Таким
образом журнал «Советская музыка» превратился в запоздалого регистратора
фактов.
Тов. Коваль не сумел создать полноценный аппарат редакции, способный
обеспечить идейно-целеустремленную работу журнала. В качестве
руководителей отделов приглашены музыковеды, подвергавшиеся критике за
формалистские ошибки и извращения (Мартынов, Шнеерсон, Нестьев и др.).
За последнее время т. Коваль проявляет равнодушие к работе журнала,
являясь в редакцию раз в неделю.
Выступая как автор ряда статей, т. Коваль допустил грубые ошибки,
неоднократно исправлявшиеся Агитпропом ЦК. Так, например, в № 7 журнала
за 1948 г. т. Коваль поместил свой «Магнитогорский дневник», являющийся
по существу пасквилем на быт и нравы людей Магнитогорска. Здесь собраны
и поданы в сгущенном виде многие отрицательные факты: пьянка,
хулиганство, бандитизм, поножовщина и бескультурье. Советские
интеллигенты, работающие в Магнитогорске, рисуются т. Ковалем следующим
образом: «Мои сожители какие-то замызганные, дефективные
интеллигентики». «Авторитету женщины, — говорит инженер, — могу
довериться только в постели. Там ее чувственность — опытнейшее мерило».
Лучшим другом другого инженера, по словам Коваля, является... «клизма».
Молодой рабочий Гришечкин за бескультурье прозван рабочими собачьей
кличкой «Полкан». Его приятель — «блатной из Киева, так сказать, жулик».
Статья т. Коваля изобилует подобными издевательскими характеристиками
советских людей. Статья была задержана и изъята из готового тиража.
Таким же образом было изъято еще несколько порочных статей.
В своей статье о творчестве Шостаковича т. Коваль, искажая факты,
проводит мысль о том, что отечеством модернизма является Россия, а не
Запад.
Журнал не пользуется авторитетом и широкой популярностью в среде
музыкальной общественности. Установленный для журнала тираж в 13000 экз.
реализуется в количестве 7650 экз., из них лишь 4279 по подписке. Вместо
13000 экз. нотного приложения печатается лишь 1842 экз.
Полагали бы целесообразным:
1. Указать Секретариату Союза советских композиторов (т. Хренникову) и
Комитету по делам искусств при совете Министров СССР (т. Лебедеву) на
безответственное отношение к делу руководства журналом «Советская
музыка» и потребовать от них конкретной, повседневной помощи журналу.
2. Поручить Секретариату Союза советских композиторов и Комитету по
делам искусств при Совете Министров СССР укрепить состав редакции
журнала квалифицированными музыковедами.
3. Предложить Комитету по делам искусств при Совете Министров СССР и
Секретариату Союза советских композиторов представить в ЦК ВКП(б) новые
предложения по составу редакционной коллегии журнала.
В. КРУЖКОВ
П. ТАРАСОВ
На первом листе документа внизу слева помета: «Архив. Гаврилов. 9 XII 49
г.».
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 244. Л. 97—102. Машинопись. Подписи-автографы.
1 Датируется по помете на документе помощника секретаря ЦК ВКП(б) М.А.
Суслова С.П. Гаврилова.
2 См. документ № 61.
3 См. документ № 200.
4 См. документ № 200.
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
