Секретно Размечено:
членам Коллегии
в 3-й Западный отдел
в Вашингтон
Хотя Буллит просидел довольно долго, около часа, но разговор не носил
политического и даже делового характера. Он уже знал, что завтра его
примет, вероятно, на дому т. Литвинов, с которым одним, как он
предупреждал вчера Дивильковского, он хочет говорить по основным
вопросам — о займе, претензиях и др. С другой стороны, ему, видимо,
неловко было посвящать первое свидание разговору о размене долларов на
сов[етские] рубли по какому-либо специальному льготному курсу и др[угим]
мелким вопросам бытового характера.
У меня, конечно, тоже не было желания беседовать на эти последние темы,
и я в этом направлении инициативы не проявил.
Буллит коснулся следующих вопросов.
1. Он рассказал о том, кого он привлек к себе в качестве своих ближайших
сотрудников. Очень хвалил советника Уайли1, всех военных, особенно того
военного атташе, который приедет в июне м[еся]це, и не приехавшего еще
1-го секретаря Типмана, работавшего до сих пор в составе американского
посольства в Риме. Буллит просил разрешения привести ко мне Уайли,
которого я знаю немного по Берлину, но я сказал, что приводить
специально не нужно, что мы встретимся с ним завтра на обеде у Долецкого
и возобновим старое знакомство. Все военные атташе говорят по-русски.
Говорят по-русски 2-й секретарь Гендерсон2 и 3-й секретарь Кеннан3.
Прекрасно говорит по-русски генеральный консул Хэнсон, переводимый сюда
из Харбина. Буллит считает, что он обзавелся прекрасным штабом, хорошо
подготовленным для работы в СССР и настроенным чрезвычайно дружественно
по отношению к нам.
2. Буллит сказал, что они учреждают генеральные консульства в Москве,
Ленинграде и Владивостоке. Кроме того, у него есть желание учредить
генеральное консульство на Черном море. Он спрашивает совета, в каком из
портов это консульство учредить.
Я посоветовал учредить консульство в Одессе, где имеются в настоящее
время консульства Японии, Италии, Германии и Турции, где имеется наш
дипагент, откуда всего полтора дня езды по жел[езной] дороге до Москвы и
откуда, по всей вероятности, будут отплывать наши пароходы,
поддерживающие постоянные рейсы в США.
Буллит решил остановиться на Одессе и спросил, нужно ли еще где-нибудь
учреждать консульства? Я ответил, что торопиться с учреждением многих
консульств не стоит, что работа покажет им, где нужны будут еще
консульства.
3. Буллит спросил меня, через какой из наших портов будет идти главный
поток эмигрантов в Америку. Если это будет Ленинград, то он учредит в
Ленинграде визное бюро.
Когда я выразил недоумение и спросил его, что он понимает под визным
бюро, неужели может быть консульство, в котором нет визного бюро, он
разъяснил, что визное дело у них очень сложное и обычно у них в каждой
стране бывает одно визное бюро. Я понял тогда, что речь идет о
картотеке, на основании которой решается вопрос о выдаче или невыдаче
визы.
Я ответил Буллиту, что потока эмигрантов в Америку вообще, вероятно, не
будет. Я припоминаю по первым годам моей работы в Германии, что в то
время на пароходах гамбургско-американской линии перевозилось некоторое
количество эмигрантов, но за последнее время мне ни разу не приходилось
слышать о сколько-нибудь значительных партиях эмигрантов. Мне кажется,
что эмиграция из СССР в Америку в настоящее время не происходит. Я не
жду поэтому наплыва визной работы в Ленинграде и не думаю, чтобы им
нужно было переносить из Москвы в Ленинград свой визный центр. При этом
я разъяснил ему, что у нас существует несколько иной характер, что все
наши консульства имеют право ставить визы, но по разным категориям
визных дел они должны сноситься или с посольством СССР в данной стране,
или с Москвой.
4. Далее Буллит перешел к Трояновскому, сказал, что Трояновский произвел
прекрасное впечатление в Америке, что Рузвельт им очарован, что даже
такой малообщительный и довольно враждебный к нам человек, как
вице-президент старик Гарнер4, после свидания с Трояновским рассыпался
перед Буллитом в комплиментах по адресу Трояновского и в дружелюбных
заявлениях по отношению к СССР. Буллит уверен, что Трояновский сможет
успешно работать в Америке. Попутно Буллит сказал несколько очень теплых
слов по адресу Сквирского. Тут же Буллит сказал мне, что у него сегодня
был с визитом едущий в Сан-Франциско в качестве генерального консула т.
Галкович5 и что он дает Галковичу два рекомендательных письма своим
приятелям, крупным калифорнийским общественным деятелям Стефенсу6 и
Джонсону7. Он принес эти письма с собой и просит разрешения оставить эти
письма у меня для Галковича. Я согласился.
5. Далее Буллит заговорил о советско-японских отношениях и сказал, что
напряженность в этих отношениях уменьшилась.
Я ответил, что напряженность на КВЖД, вызванная арестами советских
служащих, действительно разрядилась после того, как арестованные были
освобождены, но что в общем имеется еще на Дальнем Востоке достаточно
беспокоящих моментов.
Буллит сказал, что с его прошлым приездом в Москву и поспешным отъездом
японцы связывают предположение, что между ним и сов[етским]
пра[вительством] состоялось какое-то соглашение против Японии, и притом
соглашение настолько важное и секретное, что его не доверили телеграфу,
что Буллит сам поехал доложить его президенту. С американской стороны не
делалось ничего для успокоения японцев, для опровержения этих их
подозрений. Пусть думают, что мы о чем-то договорились. Пусть это служит
некоторым сдерживающим их моментом.
Буллит сказал, что когда он ехал сейчас из Нью-Йорка, то на том же
пароходе ехал японец Такэтоми8, бывший японским поверенным в делах в
Вашингтоне, назначенный сейчас посланником в Голландию. Этот Такэтоми во
время пути старался убедить Буллита, что японское правительство и
большинство японской общественности против войны с СССР. Но он тут же
высказал опасение, что какой-нибудь японский генерал в Маньчжурии может
послать свои войска через Амур, начать военные действия и поставить
правительство перед фактом войны с СССР. У Буллита до его прежнего
знакомства с Такэтоми по Вашингтону осталось впечатление, что Такэтоми
миролюбиво настроенный человек, не желающий войны с нами. Поэтому он
думает, что последние разговоры Такэтоми с ним были искренними.
6. Буллит сказал, что он остановился в Варшаве на 3 дня, чтобы там
проверить ту информацию о польско-германских отношениях, которую он
получил в Париже. В Париже с чрезвычайно большим беспокойством смотрят
на сближение между Польшей и Германией. В Париже ему сказали, что между
Польшей и Германией имеется письменное соглашение по следующим пунктам:
во-первых, Польша высказала свою незаинтересованность в судьбе Австрии;
во-вторых, Польша обещала Германии не заключать союза с Чехословакией,
и, в третьих, Польша и Германия договорились о том, что если Япония
нападет на Советский Союз, то Германия и Польша вместе нападают на СССР
с запада, причем Польша занимает Белоруссию, а Германия Украину. Далее,
в Париже говорили о том, что Германия не собирается присоединять Украину
к Германии, но хочет обеспечить себе все командные хозяйственные высоты
на территории независимой Украины.
Буллит виделся в Варшаве с Беком, с председателем Совета министров и со
всеми ответственными представителями польского МИДа. У него осталось
впечатление, что в письменной форме никаких соглашений такого типа, как
ему говорили в Париже, между Польшей и Германией не заключено. Он думает
также, что и в устной форме договоренности между Германией и Польшей по
всем этим трем пунктам нет.
Он спросил, что думаю по этому поводу я.
Я ответил, что вряд ли между Германией и Польшей имеется какое-либо
оформленное письменное или устное соглашение, но обмен мнениями по
целому ряду вопросов подобного характера, вероятно, имел место9.
7. Буллит спросил меня, как подвигаются наши переговоры с нанкинским
правительством о Пакте о ненападении и думаем ли мы, что заключение
такого пакта явилось бы сдерживающим Японию моментом?
Я ответил, что мы уже довольно давно вручили китайскому правительству
наш проект Пакта о ненападении, но, насколько я знаю, с китайской
стороны не замечается желания форсировать эти переговоры.
Буллит начал бранить Чан Кайши10 за его неразумную политику и спросил
меня, каково сейчас положение бывш[его] министра финансов Т.В. Суна11.
Я ответил, что после своей отставки Сун никакого влияния на
правительственную политику не имеет.
Буллит выразил надежду, что Сун, являющийся одним из выдающихся
государственных деятелей, скоро вернется в состав правительства.
Я ответил, что возвращение Суна в состав правительства зависит от
направления внешней политики китайского правительства. Если эта политика
не потерпит существенного изменения, вряд ли следует ожидать скорого
возвращения Суна на какой-нибудь министерский пост.
8. Буллит сказал, что в связи с организацией генерального консульства в
Ленинграде он собирается сам поехать туда, и спросил меня, правильно ли
он делает, что поедет туда.
Я одобрил его поездку и просил за пару дней до отъезда сообщить о сроке
тов. Флоринскому или Рубинину, чтобы они могли предупредить о его
приезде нашего дипагента в Ленинграде т. Вайнштейна12.
Буллит сказал, что с Вайнштейном он знаком, он не помнит его по Америке,
но Вайнштейн встречал его в 1919 г. в Ленинграде. В Ленинград Буллит
собирается поехать на будущей неделе.
На этом разговор кончился.
КРЕСТИНСКИЙ
П.С. Во время разговора Буллит сказал, что дом от Бюробина он получил в
полном порядке и в срок, но он не может еще устраивать у себя приемы,
так как его собственное правительство подвело его, не дав ему ни мебели,
ни посуды и т.п., необходимых для оборудования посольства.
Н. КРЕСТИНСКИЙ
АВП РФ. Ф. 0129. Оп. 17. П. 129. Д. 342. Л. 19—24. Копия.
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
