Фонд Александра Н. Яковлева

Архив Александра Н. Яковлева

 
СОВЕТСКО-АМЕРИКАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ. 1934-1939
Документ №66

Из письма советника полномочного представительства СССР в США Б.Е. Сквирского народному комиссару по иностранным делам СССР М.М. Литвинову об обсуждении Билля Джонсона в палате представителей конгресса США

26.04.1934
Секретно

Билль Джонсона. После принятия билля Сенатом и Комиссией Конгресса билль перешел на обсуждение пленума Конгресса. Обсуждение это имело место 4 апреля с.г. Председатель Комиссии по иностранным делам Мак-Рейнолдс был докладчиком. Конгрессмен Мак-Фадден, республиканец из штата Пенсильвания, сразу обратил внимание докладчика на то, что он не разъяснил второй части билля (т.е. поправки, разрешавшей таким организациям, как Экспортно-импортный банк, производить кредитные операции, которые вообще запрещались биллем). Он добавил, что ему известно, что эта вторая часть была внесена специально, чтобы сделать возможным кредитование СССР. Он просил подтверждения Мак-Рейнолдса, который ответил, что он предполагает, что это так. Последний тут же огласил резолюцию Банка, в которой указывается, что Банк не будет производить кредитных сделок с СССР, пока сов[етское] пра[вительство] не представит президенту приемлемого соглашения по долгам правительству С[оединенных] Ш[татов] и его гражданам. Несмотря на оглашение этой резолюции, республиканцы в лице Мак-Фаддена, Фиша1, Снелла2 (лидера меньшинства), Бриттена3 резко критиковали это «либеральное отношение к СССР». Фиш заявил, что все это дело «мозгового треста», пытающегося насадить социализм в С[оединенных] Ш[татах]. Фиш добавил, что он будет голосовать за билль в целом только потому, что его заверили в Госдепартаменте, что СССР кредитов не получит, пока не будет с ним соглашения о долгах. Конгрессмен Блантон4, демократ из штата Техас, заявил, что Конгресс не должен выпускать из своих рук соглашение с СССР или другой страной о долгах и должен сохранить за собой свое право одобрения или неодобрения соглашения. Снелл заявил, что некоторые не считают, что СССР подходит под билль Джонсона, так как он не подписывал соглашения о долгах. С этим он не согласен, ибо СССР обязан платить по обязательствам прежних русских правительств, но этого не делает, и потому на него распространяется билль. Фиш заявил, что имеются указания на то, что Буллит пытается выработать схему для снабжения СССР долгосрочными займами. Защищая билль от нападок республиканцев (нападки были сосредоточены главным образом против второй части билля), демократ из Лос-Анджелеса Форд5 заявил, что после соглашения с СССР о долгах последний получит лишь хорошо обеспеченные и краткосрочные кредиты. Характер дебатов показывает, что демократы не совсем были уверены в своих силах и осторожно отбивались от нападок республиканцев. Билль был принят голосами свыше двух третей Палаты. До сих пор еще не совсем ясно точное происхождение резолюции Банка: является ли она результатом Госдепартамента в качестве орудия давления на нас, или она была вызвана неуверенностью демократов в своих силах в Конгрессе. Известно, что поправка к биллю в интересах СССР была приготовлена в Госдепартаменте (сенатор Джонсон сказал в частной беседе, что она была приготовлена Буллитом). Раз так, то зачем же той же администрации уничтожать силу поправки резолюцией Банка? Можно допустить, что нужда в резолюции появилась позже, когда было неудобно уже менять текст билля и единственным путем для аннулирования второй части билля было принятие резолюции Банком. Этот момент мог наступить, когда в Москве выяснились серьезные разногласия между Буллитом и Литвиновым. Это было в конце марта и начале апреля. Заседание Конгресса, когда резолюция Банка была оглашена, имело место 4 апреля. По датам время подходит. Представители Экспортно-импортного банка, однако, всячески пытались меня заверить, что мы ошибаемся, предполагая, что резолюция была результатом желания С[оединенных] Ш[татов] оказать давление на СССР в интересах скорейшего соглашения по вопросу о долгах; что резолюция была намерением значительной группы конгрессменов взять дело долгов, и в частности долг СССР, в свои руки из рук президента; что содержание резолюции Банка указывает, что последнее слово кредитования России будет за президентом, когда ему будет предложено приемлемое соглашение о долге СССР. С таким предложением действительно выступил, как я указал выше, конгрессмен Блантон, демократ. Билль проводился, однако, в специальном порядке, и никакие поправки к нему не допускались. Это было сделано «машиной» (либералами) Конгресса, имеющей большие права (в Сенате такие вещи сделать труднее). Возможно, таким образом, что представители банка говорят правду, и их резолюция появилась в результате необходимости заверения оппозиции, что Банк не воспользуется своим правом кредитования СССР (или других стран) до соглашения о долгах. Приходится вспомнить, однако, мою беседу со Стюартом, вице-председателем Банка, 2 марта, во время банкета Амер[икано-]русск[ой] торг[овой] палаты в Нью-Йорке; он предупреждал меня тогда, что Банк не начнет работы до разрешения вопроса о долгах.

Возможно предположить, конечно, что действовали обе причины. Так или иначе, но факт тот, что биллем не предполагалось ограничивать или затруднять обычных частных коммерческих сделок. Дальнейшее развитие дела показало, однако, что билль может иметь неожиданные последствия. Как только билль сделался законом, т.е. был подписан президентом, адвокаты частных банков стали давать клиентам банков заключения в том смысле, что следует воздержаться от кредитных сделок с Амторгом ввиду того, что он фактически правительственная организация и неизвестно, как суд истолкует применение билля к Амторгу, если перед ним будет поставлен вопрос. Начало создаваться, таким образом, положение, при котором всякая продажа товаров СССР в кредит может прекратиться. Такое положение было бы чрезвычайно любопытно, имея в виду, что оно создалось не при Гувере, а при Рузвельте, в атмосфере развивающейся дружбы. Когда представители Амер[икано-]русск[ой] палаты объяснили директорам Экспортно-импортного банка положение, они всполошились. Получилось, что билль может оказаться направленным больше всего против СССР, ибо французы и другие, не платящие долгов, имеют возможность продолжать частные торговые сделки, в то время как СССР мог оказаться лишенным этой возможности ввиду толкования характера Амторга. В результате начались многочисленные заседания в поисках выхода. Пришли к заключению, что билль может быть передан генеральному прокурору для официального толкования. Это и было сделано, и перед ним поставлен целый ряд вопросов, в том числе и вопрос о том, распространяется ли билль на англичан и других, внесших небольшие платежи (токен пейментс); президент предполагал, что не распространяется, а многие члены законодательных палат считают, что распространяется. В отношении СССР главный прокурор (министр юстиции) мог бы дать заключение, что билль не распространяется на Амторг или даже больше, что он не распространяется на СССР, ввиду того, что он не подписывал соглашения, которое бы он не выполнил, и ввиду того, что за отсутствием признания он не мог вести переговоров о долгах, которые он ведет лишь сейчас, после признания. Когда представитель Экспортно-импортного банка спросил меня о том, какой я вижу выход из создавшегося положения, я указал на желательность такого толкования со стороны главного прокурора. Мне ответили, что резолюция Банка была принята Конгрессом как обязательство Банка не давать кредитов СССР, пока не будет соглашения о долгах, и что отступать от этого теперь невозможно. Если это так, то остается возможность толкования в отношения Амторга. Во всяком случае, через несколько дней ожидается решение генеральн[ого] прокурора по вопросу о смысле билля и его толковании. В деловых кругах, конечно, наблюдается беспокойство — все ждали развития американо-советск[ой] торговли, а тут имеется угроза полного прекращения продажных сделок СССР.

Все подчеркивают срочную нужду в соглашении о долгах, особенно же во время резкого усиления японской агрессии, угрозу которой почувствовали здесь острее, чем раньше. Создавшаяся нелепость положения в связи с биллем и ухудшившееся положение на Д[альнем] В[остоке] будут толкать здесь правительство на ускорение соглашения о долгах. Характер прений в Конгрессе (прилагаю протокол Конгресса от 4 апреля) показал, однако, что Рузвельту нелегко будет убедить Конгресс в справедливости особенно льготного отношения к СССР. В этом отношении характерно выступление одного из наших противников в Конгрессе, республиканца Мак-Фаддена. Когда Фиш заявил, что Госдепартамент заверил его, что СССР не получит кредитов, пока не подпишет соглашения о долгах, Мак-Фадден ответил ему, что на Госдепартамент полагаться нельзя, что он узнал этот департамент, когда был членом комиссии по расследованию судьбы 187 млн долл., выданных Бахметьеву. В это время Госдепартамент сваливал все на Казначейство, а последнее на Госдепартамент. Последний, наконец, направил комиссию за справками к Бахметьеву. Дальше Мак-Фадден заявил: «Я откровенно заявляю Вам, что расследование, произведенное мной и другими членами комиссии, показало, что очень мало из 187 млн долл. пошло в Россию. Они пошли на погашение контрактов, заключенных русским фискальным агентом в США с коммерческими предприятиями на военное снаряжение; главная часть этих денег пошла на платежи по контрактам на это снаряжение, заказанное фискальным агентом здесь. Товары затем не пошли в Россию, а продавались здесь и подвергались махинациям Бахметьева и Сергея Угета, агента по ликвидации. А что сделалось с деньгами? Когда мы начали расследование, в Национальном Сити банке в Нью-Йорке было на текущем счету свыше 60 млн долл., а когда, спустя около двух недель, мы закончили это расследование, фонды эти были взяты и доведены до одного миллиона, и, заметьте, Госдепартамент и Казначейство направили Конгресс к Борису Бахметьеву за информацией, куда пошли эти деньги». Мак-Фаддена, таким образом, не удивишь информацией о том, что СССР не видел 187 млн долл., данных Бахметьеву. Этот же Мак-Фадден, однако, требует получения денег от СССР.

Говоря о билле Джонсона и долгах, я хочу обратить Ваше внимание на данные Казначейства, указывающие, на какие уступки пошло ам[ериканское] пра[вительство] в отношении процентов на военные долги, по которым были заключены соглашения: Средний процент на основную сумму долга получается 2,402%; для Англии — 3,415%, Франции — 1,955%, Чехословакии — 3,433%, Эстонии — 3,404%, Финляндии — 3,402%, Польши — 3,408%, Латвии — 3,426%, Литвы — 3,420%, Румынии — 3,358%, Югославии — 1,356%, Австрии — 0,100%, Бельгии — 1,840%, Греции 0,950%, Италии — 0,815%. Другими словами, в одних случаях меньше 1%, в других — не свыше 3,5%.

СКВИРСКИЙ

АВП РФ. Ф. 0129. Оп. 17. П. 129а. Д. 351. Л. 118—123. Подлинник.

1 Фиш Гамильтон — член палаты представителей конгресса США от штата Нью-Йорк в 1919—1941 гг. Противник установления дипломатических отношений с СССР. Еще до установления этих отношений, 22 мая 1930 г., палатой представителей была образована специальная комиссия под председательством Фиша («Комиссия Фиша») с задачей «расследования коммунистической пропаганды и подрывной деятельности в США».

2 Снелл Бертран Х. — в 1915—1939 гг. член палаты представителей от штата Нью-Йорк, председатель на съездах Республиканской партии в 1932—1936 гг.

3 Бриттен Фред Алберт — в 1913—1935 гг. член палаты представителей от штата Иллинойс.

4 Блантон Томас Линдсей — в 1917—1937 гг. член палаты представителей от штата Техас.

5 Форд Томас Фрэнси — в 1933—1945 гг. член палаты представителей от штата Калифорния.


Назад
© 2001-2016 АРХИВ АЛЕКСАНДРА Н. ЯКОВЛЕВА Правовая информация