Архив Александра Н. Яковлева

Секретно Размечено:

Литвинову

Стомонякову

Рубинину

Сталину

Заславскому

Куйбышеву

Сабанину

Ворошилову

Трояновскому

Буллит заговорил сначала об организации их консульской сети в СССР. По существующим в Соединенных Штатах законам легализация документов и паспортов должна производиться непременно консульствами, а не консульскими отделами посольств. Изменить этот закон очень трудно потому, что этот вопрос регулируется не общереспубликанским законом, а законоположениями отдельных штатов. С точки зрения этого закона, вся территория СССР должна быть распределена между американскими консульствами, а это значит, что московское генеральное консульство будет ведать почти всей территорией СССР. Буллит знает, что нами такие крупные округа не разрешаются. Он ищет поэтому компромиссного выхода. Он предлагает разрешить московскому консульству выполнять нотариальные и визные функции по отношению к вопросам, возникающим на всей территории СССР. Что же касается сношений с местными властями и защиты граждан, то этим консульство заниматься не будет вовсе, а Буллит поручит это одному из секретарей посольства, например тому же Хэнсону, который откажется от звания генерального консула и будет назначен первым секретарем с возложением на него заведывания консульским отделом посольства.

Если мы примем предложение Буллита, то в Москве будет и консульство, и консульский отдел посольства, причем консульство будет заниматься исключительно формально-техническими вопросами (паспорта, визы и легализация документов), а консульский отдел, подобно консульским отделам других посольств и миссий в Москве, будет выполнять функции защиты граждан.

Я обещал обдумать это его предложение, обсудить его с соответствующими отделами НКИД и через несколько дней дать ответ1.

После этого Буллит перешел к главному вопросу, осложняющему наши отношения, к вопросу о кредитах. Он передал мне копию проекта, врученного 2—3 месяца тому назад Государственным департаментом тов. Трояновскому, и хотел начать обсуждение этого документа. Я ответил Буллиту, что не вижу смысла обсуждать этот документ. И т. Трояновский в Вашингтоне, и т. Литвинов здесь заявили уже, что этого документа мы за базу для обсуждения не принимаем.

Буллит сказал тогда, что он хотел лишь изложить мне историю переговоров.

Я ответил, что я в курсе всего вопроса и мы можем начать обсуждение вопроса с того места, на котором они остановились в последний раз с тов. Литвиновым. 13 мая он сказал тов. Литвинову, что получил шифрованные директивы из Вашингтона, но что телеграмма была искажена и он запросил ее повторения. Есть ли у него сейчас уже эта восстановленная директива?

Буллит ответил, что директиву он получил, но эта директива не изменяет прежних директив в основном вопросе о форме кредита. Он поэтому склоняется к тому, чтобы переговоры были продолжены в Вашингтоне. Пусть Рузвельт в письменной форме еще раз сформулирует свои требования, сделает максимально возможные, с его точки зрения, уступки и вручит этот меморандум Трояновскому. Это лучше, чем сноситься по телеграфу и иметь всегда недостаточно полные инструкции.

Я ответил, что президент Рузвельт в последнем разговоре с Трояновским совершенно определенно высказал пожелание, чтобы переговоры велись в Москве между Литвиновым и Буллитом. Наше желание совпадает с желанием президента. Я не могу поэтому признать целесообразным предложение Буллита о новом перенесении переговоров в Вашингтон.

Тогда Буллит перешел к разговору по существу и спросил, почему мы не соглашаемся на предложение Государственного департамента, сводящееся к тому, что Банк будет давать нам кредит лишь в размере 50% стоимости выдаваемых нами заказов, а остальной кредит будет предоставляться самими промышленниками.

Я повторил подробно аргументы тов. Литвинова и, в свою очередь, спросил Буллита, почему американцы возражают против того, чтобы мы расплачивались с промышленниками целиком наличными деньгами за счет получаемого нами финансового кредита.

Буллит начал объяснять, что если промышленник принимает часть риска на себя, то он более внимательно относится и к себестоимости, и к качеству производимого товара. Кроме того, правительство через Экспортно-импортный банк сможет не допускать того, чтобы промышленник, исходя из своих личных интересов, принимал от нас заказы в больших размерах, чем это допускается общегосударственными соображениями.

Я ответил, что готов согласиться, что для американского правительства, с точки зрения регулирования промышленности, предлагаемая ими форма представляет некоторые преимущества. Но для нас она абсолютно неприемлема. Если бы мы пришли к американскому правительству с просьбой открыть нам необходимые для нас кредиты, мы должны были бы считаться с теми требованиями, которые ам[ериканское] пра[вительство] поставило бы нам в своих интересах. Но ведь в данном случае не мы являемся инициаторами в вопросе о кредитах. Кредиты имеют для нас не только положительную, но и отрицательную сторону, поскольку они возлагают на нас обязательство разместить известное количество заказов, без которых мы, может быть, могли бы обойтись. Инициатива предоставления нам кредитов исходит от ам[ериканского] пра[вительства], желающего таким путем добиться от нас уплаты известной суммы по долгам прежних правительств. А если дело обстоит так, то при определении условий кредита ам[ериканское] пра[вительство] должно считаться с нашими интересами. Я думаю поэтому, что ам[ериканское] пра[вительство] должно принять предлагаемую нами схему. Я обращаю внимание Буллита, что мы ни на одну йоту не отступаем от джентльменского соглашения Рузвельта с Литвиновым и даже идем несколько навстречу американцам по сравнению с ним, поскольку мы соглашаемся заменить форму займа формой долгосрочного финансового кредита.

Буллит сказал: окончательный ответ ам[ериканского] пра[вительства] будет, конечно, зависеть от того, является ли то, что мне говорил Литвинов, и то, что Вы говорите сегодня, последним словом советского правительства по данному вопросу или нет. Могу ли я сообщить, что Вы на уступки по этому вопросу не пойдете.

Я ответил, что наш ответ является последним словом и что он именно так должен информировать Рузвельта.

Ввиду того, что ко мне пришел уже английский посол, прием которого был назначен часом позднее приема Буллита, разговор наш с Буллитом закончился. Несмотря на то, что на вопросы Буллита в связи с кредитом я давал твердые ответы и не делал никаких уступок, разговор прошел в очень дружелюбной форме.

Н. КРЕСТИНСКИЙ

АВП РФ. Ф. 05. Оп. 14. П. 100. Д. 80. Л. 28—31. Копия.

ДВП СССР. Т. XVII. Док. № 167. С. 337—340.

1 На предложение Буллита Н.Н. Крестинский ответил памятной запиской от 23 мая 1934 г. См.: ДВП СССР. Т. XVII. Примечание 154. С. 797.

Назад