Секретно Размечено:
Литвинову
Трояновскому
Стомонякову
Сталину
Рубинину
Бокию
Буллит начал с рассказа о том, что, хотя погода во время его поездки не
благоприятствовала полету, он, тем не менее, чрезвычайно доволен своей
поездкой. Особенное впечатление на него произвела Одесса, это — чудный
уголок, и он решает послать туда в этом году свою дочь. Ему очень
понравился Харьков, большой, вновь отстроенный, находящийся в прекрасном
состоянии город. Киев чудно расположен, но производит запущенное
впечатление, правда, сейчас там быстрыми темпами ведутся строительные
работы.
Состояние посевов прекрасное. Во время всей очень длинной поездки Буллит
не видел ни одного поля, о котором можно было бы сказать, что оно
пострадало от засухи. Вообще о поездке Буллит говорил восторженно.
Затем Буллит перешел к вопросу об организации американского консульства.
Он очень рад констатировать, что сформулированное нами после нашего
последнего разговора и переданное ему в письменной форме 23 мая
предложение вполне приемлемо. Единственный вопрос, который он просит
разъяснить, заключается в следующем. Мы даем согласие на то, что
московское генконсульство, кроме осуществления всей полноты консульской
компетенции в пределах Москвы и Московской области, будет осуществлять
чисто технические консульские функции (выдача паспортов, визирование их,
совершение нотариальных актов и пр.) независимо от того, где на
территории СССР проживает лицо, нуждающееся в такого рода формальном
консульском акте. Но может быть такой случай, что проживающий где-либо
вне Московской области американский гражданин должен будет совершить
известную консульскую формальность и в то же время не будет иметь
возможности, по состоянию ли здоровья, или по другим уважительным
причинам, приехать в Москву. Может ли он просить московского генконсула
послать к нему, в место его жительства, за его счет, консульского
чиновника, который бы там на месте засвидетельствовал подпись или выдал
то или другое удостоверение. Он понимает, что такие случаи будут иметь
место, может быть, три, четыре, пять раз в год, что его вопрос поэтому
является почти теоретическим, но он хочет знать, будем ли мы возражать в
таком случае против выезда их консульского чиновника из Москвы за
пределы округа Московского консульства. Если мы на этот вопрос даем
положительный ответ, он считает, что мы договорились об организации
американской консульской сети и консульских учреждений в СССР.
Я ответил, что возражать против таких единичных выездов с целью
совершения чисто технических актов мы не будем.
Буллит облегченно и радостно вздохнул.
Далее Буллит перешел, как он сказал, к неприятному вопросу, именно к
вопросу о тех переговорах, которые его сотрудники ведут с Бюробином по
поводу заключения договоров на арендуемые американским посольством дома.
В договоре на аренду дома в Спасо-Песковском пер[еулке] имеется пункт,
говорящий об обязанности американского посольства выполнять все
технические и санитарные требования местных и центральных органов, как
ныне существующие, так и могущие быть изданными. Буллит знает, что этот
пункт в таком же точно виде имеется в арендных договорах со всеми
посольствами в Москве. Но, тем не менее, он не может принять этого
пункта. Ему это категорически запрещает его правительство, ибо
американский закон не позволяет подписывать обязательства о выполнении
требований, сопряженных с расходами, размер которых в настоящий момент
невозможно предвидеть, так как речь идет о будущих законах и
постановлениях. Он просит меня пойти ему навстречу и устранить из
договора этот пункт.
Вторая его жалоба заключается в том, что Бюробин не хочет передать ему
второго дома на Моховой ул[ице] до подписания договора. Он хочет
подписать договор как можно скорее, он добивается у своего правительства
разрешения подписать, но пока еще этого разрешения не получил. Между тем
пришло уже 700 ящиков с мебелью и другим инвентарем. Хранение этих
ящиков на вокзалах и таможне сопряжено с хлопотами и расходами, и он
хотел бы получить разрешение перевезти уже теперь эти ящики в дом на
Моховой улице.
Я ответил Буллиту, что оба поднятых им вопроса лежат вне компетенции
НКИД, что вопросом о домах занимается Бюробин, являющийся
самостоятельной хозяйственной организацией, что я не знаком с
содержанием арендных договоров и впервые от него узнаю о содержании
отдельных пунктов. Совершенно естественно, что я не могу вступить сейчас
с ним в переговоры по поводу той или другой формулировки отдельных
пунктов арендного договора. Единственное, что я могу сделать, это
посоветовать Бюробину максимально, насколько это только возможно, пойти
навстречу Буллиту в спорных формулировках отдельных статей договора. Мне
кажется, что, может быть, можно было бы согласиться на то, чтобы из
параграфа о подчинении техническим и санитарным требованиям исключить
слова: «и будущих, и существующих». Тогда этот пункт станет, вероятно,
приемлемым для американцев, возможно, что на него согласится и Бюробин.
Поговорю я с Бюробином также и о возможности въезда до подписания
договора. По этому последнему вопросу я жду, однако, возражений.
Буллит сказал, что основные условия арендного договора, в том числе
арендную плату, МИД не оспаривает. Имеется лишь формальный спор о тех
или других формулировках отдельных несущественных пунктов.
Я сказал, что если это так, то Бюробин, вероятно, не будет особенно
упорствовать на своей позиции.
После этого Буллит сказал: «Ну, а теперь перейдем к вопросу о наших
основных переговорах, которые, по утверждению прессы, не то ведутся, не
то не ведутся вовсе». «Я много думал, — продолжал он, — о создавшемся
положении. Вы заявили мне, что не можете пойти ни на какие изменения
вашей сообщенной мне Литвиновым позиции. Я, в свою очередь, получил из
Вашингтона инструкцию сказать, что те предложения, которые сделаны в
Вашингтоне, не могут быть изменены. Ответ был настолько категоричен и
решителен, что я предпочел не сообщать его вам, чтобы не получилось
окончательного разрыва переговоров. Мне хотелось бы найти какой-нибудь
компромисс. И вот я хотел бы знать Ваше мнение, нельзя ли было бы
перестать спорить об общих положениях, а перейти к конкретным разговорам
о том, какие товары, на какую сумму и с каким кредитом хотите вы у нас
приобрести. Возможно, что при обсуждении этой конкретной закупочной
программы, может быть, можно будет найти выход из тупика, в который мы
попали».
Я ответил Буллиту, что тот компромисс, который он предлагает, является
фактическим проведением в жизнь их позиции. Они ведь хотят обложить
известным налогом в пользу ам[ериканского] пра[вительства] и
американских кредиторов все закупаемые нами в Америке товары.
Предлагаемый им сегодня путь сводится к тому же и представляет,
по-моему, ухудшение тех предложений, которые он делал в своих последних
разговорах с Литвиновым и мною.
Я обращаю внимание Буллита на то, что в джентльменском соглашении
Литвинова — Рузвельта речь шла о займе, мы же сделали уступку, отошли от
этой позиции и соглашаемся на оформление соглашения не в форме займа, а
в форме долгосрочного финансового кредита. Это большая уступка и крайняя
уступка. Дальше мы пойти не можем.
Буллит отвечает: «Но ведь Вы знаете, что между Рузвельтом и Литвиновым
произошло большое недоразумение. Рузвельт и я никогда не думали о
предоставлении займа».
Мой ответ. Я не подвергаю сомнению того, что произошло недоразумение и
что как при разговорах, так и при письменной формулировке
джентльменского соглашения, сделанной не Литвиновым, а самим Рузвельтом
(составлял эту запись я, вставил Буллит), американская сторона имела в
виду кредит. Но я ведь знаю, что имела в виду наша сторона. Ко мне
приходили все телеграммы из Вашингтона. Я докладывал их правительству и
сообщал его ответы Литвинову, и я знаю очень хорошо, что то, что было
написано в джентльменском соглашении, представляло нашу крайнюю уступку
и что тогда, в ноябре, так же как и теперь, наше правительство на
дальнейшую уступку не пошло бы.
Я не могу все-таки понять того упорства, которое проявляется
американским правительством в этом вопросе, материальное значение
которого для ам[ериканского] пра[вительства] ничтожно.
Буллит подтвердил, что материальное значение вопроса о наших претензиях
ничтожно, что этот вопрос не идет ни в какое сравнение с вопросом о
долгах Англии или Франции, тем не менее правительству нужно считаться с
общественным мнением, и оно не может принять нашей постановки вопроса.
Затем Буллит заговорил во враждебном тоне об англичанах и сказал, что
отрицательный ответ Англии по вопросу о долгах его даже радует. Теперь
ам[ериканское] пра[вительство] может в своей внешней политике менее
считаться с Англией, чем оно это делало до сих пор.
Мы с Рубининым, который присутствовал при разговоре, ответили, что,
насколько нам кажется, как раз сейчас, после того как Англия решительно
отклонила внесение очередного платежа, отношения между Соединенными
Штатами и Англией улучшились. Мы сослались на сотрудничество Нормана
Дэвиса2 с Англией в Женеве, на предстоящую поездку Нормана Дэвиса в
Лондон и на начинающиеся англо-американо-японские переговоры о морских
вооружениях.
Буллит несколько сконфуженно ответил, что переговоры ни к чему не
приведут, а контакт Нормана Дэвиса с англичанами объясняется не
общеполитическими, а персональными моментами.
В заключение Буллит справился о том, когда мы ждем тов. Литвинова3.
Я ответил, что он будет примерно через неделю.
Буллит заговорил о Женеве, о роли Литвинова там, о ведущихся там
переговорах.
Ничего не сообщая Буллиту о наших переговорах с Францией, я сказал
Буллиту, что в результате встреч Литвинова с Бенешем и Титулеску мы
полностью нормализуем наши отношения с ними, сообщение о чем появится
завтра в газетах.
Буллит был очень обрадован тем, что он узнает об этом не из газет, а от
меня несколько раньше.
Н. КРЕСТИНСКИЙ
АВП РФ. Ф. 05. Оп. 14. П. 100. Д. 80. Л. 41—46. Копия.
Приложение
к документу № 81
ПАМЯТНАЯ ЗАПИСКА ПОСОЛЬСТВА США
7 июля 1934 г.
Памятная записка, врученная 23 мая послу г[-ном] Рубининым, и устное
пояснение, данное 9 июня г[-ном] Крестинским и г[-ном] Рубининым по
вопросу об американской консульской юрисдикции и функциях в СССР,
отражают наличие у Народного комиссариата по иностранным делам духа
сотрудничества, который оценивается американским посольством. Посольство
надеется, что в этом может быть найдена база для установления процедуры,
приемлемой для обоих правительств.
В отношении § 1 и 2 вышеупомянутой памятной записки, по мнению посла,
консультировавшего свое правительство, не представляется нужным создание
консульского отдела, как такового, в составе канцелярии посольства; те
представления, которые могли бы относиться к области деятельности такого
отдела, могли бы быть произведены посольством в качестве составной части
его функции и под руководством чиновника, назначенного послом.
В отношении § 2 и 3 существенно, чтобы любая предоставленная экзекватура
включала все части Советского Союза, за исключением таких территорий,
которые могут относиться к юрисдикции других консульств, могущих быть
созданными в будущем, с тем чтобы обеспечить законность перед
американскими судами действий, совершаемых консульскими чиновниками
американского генконсульства в Москве, которым, в соответствии с устными
заверениями, данными 9 июня Народным комиссариатом по иностранным делам,
будет разрешено выезжать в местности, находящиеся за пределами
Московской области, для совершения технических консульских действий.
Было бы, тем не менее, приемлемым, если бы в экзекватуре содержалось
примечание, составленное в том смысле, что доступ к местным властям
будет иметь место только в Московской области.
Само собой разумеется, что в случае создания вне Москвы американских
консульских учреждений консульские чиновники, прикомандированные к этим
консульским учреждениям, будут иметь доступ к местным властям их округов.
АВП РФ. Ф. 05. Оп. 14. П. 101. Д. 85. Л. 10—11. Копия. Перевод с
английского.
1 Бокий Глеб Иванович (1879—1937) — с 1921 г. в органах госбезопасности.
Заведующий Иностранным отделом ОГПУ. Репрессирован.
2 Дэвис Норман (1878—1944) — американский банкир и дипломат. Финансовый
советник президента США Вудро Вильсона на Парижской мирной конференции
1919—1920 гг., в эти же годы заместитель министра финансов США. В
1920—1921 гг. заместитель госсекретаря США. В 1933—1934 гг. возглавлял
делегацию США на Женевской конференции по разоружению. В 1935—1936 гг.
глава делегации США на лондонских переговорах по морским вооружениям.
3 М.М. Литвинов участвовал в работе Конференции по сокращению и
ограничению вооружений в Женеве, куда выехал 14 марта 1934 г.
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
