Нью-Йорк, 24 июля 1934 г.
Секретно Размечено:
Крестинскому
Стомонякову
Уважаемый Максим Максимович!
Я уже много раз писал и телеграфировал о том, что в наших отношениях с
Соединенными Штатами за последнее время чувствуется холодок.
Прежде всего, противники признания Советского Союза здесь не исчезли с
лица земли, часть из них более или менее примирилась с признанием, часть
притаилась с тем, чтобы в надлежащий момент снова выступить или за
прямой разрыв с Советским Союзом, или же просто с целью усилить
враждебное отношение к нам. Само собой разумеется, что большинство
враждебных к нам элементов находится в Республиканской партии.
Кампания против нас ведется сейчас в прессе, главным образом
республиканской и частью херстовской, в связи с нападками на теперешнее
правительство, на его «новый курс». «Эксперимент» Рузвельта уподобляется
советскому «эксперименту», и в связи с этим рассказываются всякие ужасы
о Советском Союзе. Сторонники Рузвельта, защищаясь против этих нападок,
стараются от нас отмежеваться и тоже лягают нас, чтобы показать, что и
они настроены против советского опыта. Примером этому может служить
генерал Джонсон, выступление которого против фашизма и коммунизма сейчас
здесь очень популярно.
Обострение внутреннего положения, стачечная волна и особенно такие
стачки, как стачки в Сан-Франциско и Миннеаполисе, говорят о полевении
рабочих масс, но, с другой стороны, вызывают жгучую ненависть к
коммунизму и к Советскому Союзу не только со стороны крупной буржуазии,
но также и средней и в значительной части даже и мелкой. Этот процесс,
вероятно, общий всем капиталистическим странам и выявляется в разных
формах в связи с внешнеполитическими обстоятельствами. Во всяком случае,
легко может наступить момент, когда вражда к коммунизму может оказаться
доминирующей и оказать свое влияние на внешнюю политику разных стран, в
том числе и Соединенных Штатов.
К этому надо прибавить разочарование, связанное с недостаточностью
торговли с Советским Союзом. Сейчас здесь в печати и в разных кругах
цитируется заявление Литвинова и Рузвельта в период признания о том, что
обе стороны рассчитывают на скорое ликвидирование вопроса о долгах и на
быстрое развитие торговых отношений. Рузвельт в разных разговорах с
частными лицами, указывая на это заявление о долгах, говорит о том, что
его Литвинов надул и что он согласился на признание именно в расчете на
скорое урегулирование вопроса о долгах. Причем Рузвельт, конечно,
умалчивает, что это заявление Литвинова было тесно связано с согласием
Рузвельта предоставить нам «заем», от чего теперь Рузвельт отказывается,
хотя тщательно это здесь скрывает.
Дальневосточные дела, конечно, играли и играют выдающуюся роль в наших
отношениях с Соединенными Штатами, но все же широкие круги населения
больше думали о торговле, чем о Японии. Отношения с Японией толкали на
признание Советского Союза верхушку, т.е. правительство. Это и до сих
пор оказывает влияние на правительственную политику в отношении нас. Во
всяком случае, у Рузвельта это главное, что толкнуло его на признание.
Все же с внутреннеполитической точки зрения, сейчас вопрос о торговле
для Рузвельта играет огромную роль. Что Рузвельт хочет сделать для
урегулирования долгов все возможное, для меня совершенно ясно; правда,
он сам говорил мне, что в этом деле придется торговаться, но он ясно
чувствует растущую неудовлетворенность слабым развитием торговли с нами
и затяжкой решения вопроса о долгах, а потому будет добиваться
какого-либо компромисса с нами. Тот шум, который внес департам[ент]
Хэлла своим сообщением о переносе переговоров из Москвы в Вашингтон,
показывает, что правительство хочет убедить всех, что дело движется и
что не надо по этому поводу еще волноваться.
Думать, что можно иметь хорошие отношения с Соединенными Штатами без
торговли и без урегулирования, в связи с этим, вопроса о долгах, —
совершенно невозможно. Японские дела не так остры, в особенности для
массы населения. Наше посольство сделало все возможное для того, чтобы
быть признанным не только формально, но и психологически, но этого всего
недостаточно. Нужна торговля. Торговля с Японией, например, создает
здесь тенденцию японофильскую, мешающую развитию антияпонских настроений.
Я не думаю, чтобы в ноябре месяце прошлого года Рузвельт согласился на
«заем» по недоразумению или случайно. Я думаю, что сейчас положение
резко изменилось, Рузвельт потерял значительную долю своего могущества,
настроение в стране меняется, при многомиллиардных расходах, которые
Рузвельт здесь производит, наши 200 млн долл. покупок в Америке
несколько потеряли свою притягательную силу, сильно выросло
разочарование в кредитах иностранным государствам, в том числе после
опыта Германии и в коммерческих кредитах. Здесь легко может начаться
кампания против всяких долгосрочных кредитов другим странам, а
следовательно, долгосрочных кредитов и Советскому Союзу. Билль Джонсона
сначала не был направлен против нас, а затем, под влиянием создавшихся
настроений, оказался использованным и против нас. Это же самое может
случиться и в дальнейшем в более широком масштабе. Отсюда я делаю вывод,
что надо торопиться и отыскать приемлемый для нас компромисс.
Я себе мыслю этот компромисс в следующем виде. Мы взаимно подписываем
соглашение об отказе от претензий. За это мы платим в течение 20—25 лет
дополнительно к обычному около 3% за предоставляемый правительством нам
кредит. Правительство Соединенных Штатов предоставляет нам кредит на
20—25 лет в размере около 200 млн долл. Кредиты предоставляются в форме
векселей Амторга, обеспеченных нашим Государственным банком, с учетом их
Экспортно-импортным банком. Вопрос об индорсо1 какого-то небольшого
процента наших векселей со стороны клиентов, у которых мы будем покупать
товары, мне кажется, не является неразрешимым вопросом. Мы должны
оговорить, что мы не обязаны брать товары по любым ценам и будем их
покупать лишь при условии, если цены для нас будут приемлемыми. Трудным
вопросом явится вопрос о сроках кредитов, но и здесь, думается, можно
искать приемлемых компромиссов. Идея т. Литвинова о снятии вопроса о
размере предоставляемых нами кредитов и о процентах, которые мы платим,
и пр., — она здесь никого не удовлетворит, так как ничего определенного
даже приблизительно не обещает. Из этого я делаю вывод, что мы должны, а
в первую очередь должны американцы, думать о том, как сблизить наши до
сих пор оказавшиеся непримиримыми позиции. Дальнейший шаг должен быть
сделан американцами, ибо мы уже сделали несколько уступок.
Я думаю, что соглашение не только желательно, но и вполне возможно.
Нужна с обеих сторон какая-то гибкость.
С приветом,
А. ТРОЯНОВСКИЙ
АВП РФ. Ф. 05. Оп. 14. П. 100. Д. 79. Л. 81—83. Подлинник.
1 Проставление на векселе передаточной надписи-индоссамента, что
позволяет пустить вексель в финансовый оборот, выставить его на продажу.
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
