Архив Александра Н. Яковлева

Литвинову

Крестинскому

в Вашингтон

в Консульский отдел

Гендерсон начал с того, что хотел бы знать, является ли наша позиция о невозможности включения всей территории СССР в качестве консульского округа генконсула США окончательной. Он повторил предложение, сформулированное в памятной записке ам[ериканского] посольства от 7.VII.[19]34 г. о включении всего СССР в экзекватуру генконсула, с примечанием, что за пределами Московской области защита граждан осуществляется посольством.

Я выразил Гендерсону свое удивление, что после всех имевших место разговоров Крестинского с Буллитом, Рубинина с Гендерсоном, после нашего меморандума от 23 мая и, наконец, нашего последнего меморандума от 25 июля перед нами ставится вопрос как бы ни в чем не бывало.

Гендерсон объяснил, что после его разговора с т. Рубининым 29.VI.[19]34 г., когда выяснилось наличие некоторого недоразумения со стороны Буллита, он (Гендерсон) предложил Буллиту дополнительно протелеграфировать в Вашингтон. Однако посол считал это нецелесообразным, ибо ожидал с минуты на минуту ответа Госдепартамента на прежние телеграммы. Таким образом, получилось, что Госдепартамент не был осведомлен о нашей позиции относительно ограничения конс[ульского] округа в экзекватуре на Московскую область. Сегодня для полной ясности он пришел выяснить, является ли это окончательным ответом на их предложение.

Я сказал Гендерсону, что этот вопрос изложен был с достаточной четкостью и ясностью в упомянутых разговорах с ним и Буллитом и в наших двух памятных записках. Я выразил свое крайнее удивление по поводу того, что они не передали Госдепартаменту точное содержание этих бесед и памятных записок.

На что Гендерсон нервным жестом схватил свой портфель и, вынув оттуда какую-то бумагу (не показывая ее мне), заговорил о том, что по имеющимся у них сведениям консульский округ британского генконсула выходит далеко за пределы Московской области и включает даже БССР. Гендерсон начал объяснять, каким образом они об этом узнали («Хэнсон случайно увидел экзекватуру в брит[анском] консульстве»), и добавил, что, конечно, все это неважно, однако он хотел бы знать, какой максимальный округ мы сможем предоставить америк[анскому] генконсулу. Кроме того, он просил в письменной форме формулировку той «свободы путешествия» («freеdom of travel»), которая будет предоставлена америк[анскому] генкосулу для исполнения своих обязанностей за пределами Московской области.

Я ответил Гендерсону, что к вопросу о максимальном округе нужно подходить исторически, т.е. что если на сегодняшний день существует такой-то кульсульский округ в экзекватуре, выданной некоторое время тому назад, это не значит, что этот порядок установлен на веки веков. Кроме того, центральный вопрос, который они все время ставили перед нами, а именно о включении всей территории СССР в экзекватуру генконсула, не разрешается его ссылкой на британскую экзекватуру, ибо ни англичане и никто другой не пользуется всей территорией СССР в качестве консульского округа. Что касается конкретного вопроса о максимальном округе, то я выясню.

Перед уходом Гендерсон как бы «между прочим» спросил меня, будем ли мы возражать, если они в своих официальных публикациях укажут, что америк[анский] генконсул в СССР пользуется правами консула во всей территории СССР, с примечанием, что за пределами Моск[овской] области он исполняет только определенные функции.

Я засмеялся и спросил Гендерсона, неужели они пойдут на такой риск и опубликуют в официальном издании Госдепартамента не соответствующие действительности сведения.

На что Гендерсон быстро попросил меня не обратить никакого внимания на эту внезапно возникшую у него мысль. Он добавил, что об этом можно будет поговорить в будущем.

С. СТОЛЯР

АВП РФ. Ф. 0129. Оп. 17. П. 130. Д. 355. Л. 45—47. Подлинник.