Архив Александра Н. Яковлева

Крестинскому

Рубинину

Перед отъездом Буллита и Феймонвилла из Вашингтона я обещал им посетить их в Москве. Вчера (10 сентября) я позвонил по телефону Феймонвиллу, с которым у меня уже давно (с 1922 г.) установились дружественные отношения. Он был крайне признателен, что я с ним снесся, и выразил желание посетить меня в 5 ч вечера, на что я, конечно, согласился. Он передал мне приглашение Буллита позавтракать с ним сегодня (11 сентября). На мой вопрос Феймонвиллу о том, как он себя чувствует в Москве, он ответил, что гораздо лучше, чем ему предсказывали. Он встречается с кем хочет, и никто ему в этом не мешает. Это помогло ему понять лучше и глубже все происходящее в СССР. Его особенно поразил дух нашей молодежи, работающей на постройке метро. Он имел неоднократные беседы со многими и научился их понимать и уважать. Он в восторге от них, как он выразился. С такими людьми и с таким настроением СССР, несомненно, осуществит свои планы грандиозного строительства. Он сожалеет, что не все американцы, приезжающие в СССР, в состоянии понять происходящее. Большинство из них многое понимают, часть не желает понимать по тем или иным причинам, остальные не делают чести Америке. Он сожалеет, что советские граждане должны отчасти судить об Америке по этим последним. Я спросил его, как себя чувствует Буллит. Он ответил вначале весьма сдержанно, что хорошо, но потом добавил, что, конечно, он очень обеспокоен, что до сих пор обеим странам не удалось сговориться по вопросу о долгах. Создался тупик, чувствуется растущее охлаждение и раздражение, что смущает сильно также и его. Я объяснил ему положение, подчеркнув, что СССР со своей стороны делает все возможное, чтобы прийти к соглашению, что имеется, однако, предел для всяких уступок, особенно учитывая отношения СССР с другими странами и что С[оединенные] Ш[таты] под влиянием Госдепартамента не только не сдвинулись с места, но отступили от своей позиции, занятой во время пребывания Литвинова в Вашингтоне, ухудшив этим положение, заявляя к тому же, будто Литвинов не сдерживает своих обещаний. Я нарисовал ему обстановку в С[оединенных] Ш[татах] и подчеркнул возможность для президента согласиться на наше предложение (которое ему известно от Буллита) без боязни неблагоприятных для него политических последствий. Он заявил мне, что он лично со мной вполне согласен и думает, что, пожалуй, после ноябрьских выборов положение, может быть, будет легче; он затем горячо рекомендовал мне переговорить подробно с Буллитом. Он подчеркнул мне, что влияние Буллита на президента не только не уменьшилось, но сейчас сильнее, чем когда бы то ни было. Ввиду хорошего отношения ко мне Буллита и ввиду моего длительного пребывания в С[оединенных] Ш[татах] он уверен, что Буллит будет со мной более откровенен, чем с другими.

Феймонвилл был одним из адъютантов Рузвельта и имеет поэтому хорошие связи в Белом доме. Он, кроме того, всегда был дружественным к нам. Я поэтому решил его использовать для воздействия на Буллита и других и для ослабления нарастающего раздражения, особенно в С[оединенных] Ш[татах], становящегося определенно серьезным.

[Б. СКВИРСКИЙ]

АВП РФ. Ф. 06. Оп. 14. П. 100. Д. 80. Л. 66—67. Подлинник.

1 Беседа состоялась в Москве.