Архив Александра Н. Яковлева

Дорогой Максим Максимович,

Мы сейчас наблюдаем несколько большее спокойствие в наших отношениях с США после разрыва переговоров. Немалую роль в этом относительном спокойствии сыграла тревога в связи с надвигающимися событиями в Европе. За некоторыми небольшими исключениями, вроде сенатора Бора, все деятели разных лагерей встревожены тем, что происходит сейчас в Европе, и вкривь и вкось говорят об опасности войны и обсуждают возможную позицию США. Перед лицом такого положения вещей, разумеется, вопрос о наших долгах и кредитах становится весьма маленьким вопросом. Я думаю даже, что эта серьезность положения в известной мере облегчает ведение наших переговоров, по крайней мере на небольшой отрезок времени, пока опасность эта представляется еще довольно туманной и вместе с тем все же достаточно серьезной. Те круги американцев, которые вводят в свои международные расчеты возможность хотя бы в отдаленном будущем контакта с нами, сейчас подумывают снова о путях сближения с нами.

Ярким примером такого настроения служит приглашение меня выступить в клубе Уолл-стрита «Бонд клубе». Организовано это выступление было группой Моргана1, которая заинтересована в наших заказах и, кроме того, по характеру своей деятельности заинтересована в международных финансовых операциях и не может не видеть в нас фактора мира в настоящий момент.

Я думаю, что момент еще не упущен для соглашения с США, если вообще это соглашение возможно. Может, разумеется, оказаться, что положение до того обострится, что опасность войны станет опасностью сегодняшнего дня и тогда соглашение станет невозможным, ибо оно будет связано с большим риском для американцев. Пока этого еще нет, мы можем договариваться.

Я, разумеется, никакой своей линии не провожу, но в наших внутренних обсуждениях я по-прежнему стою за необходимость добиваться соглашения, ибо оно нам нужно в предвидении предстоящей войны.

Наряду с силами, стремящимися к сближению с нами, все более растут силы, враждебные нам. Это силы реакционные, которые руководятся теми же настроениями, которыми руководится фашистская Германия. Это не обязательно фашизм, в виде блока мелкой буржуазии с крупным капиталом, это реакция вообще в разных ее видах. Американский легион, разные патриотические организации собирают сотни тысяч подписей для разрыва дипломатических отношений с нами. Херстовская пресса эту кампанию поддерживает и вместе с тем распространяет всевозможные слухи об ужасах в Сов[етском] Союзе, явным образом натравливая на нас и поощряя войну с нами. В настоящий серьезный момент эта кампания не может не расцениваться как кампания провокации войны.

Точно так же желательный для этой публики разрыв дипломатических отношений с нами был бы сигналом для усиления враждебности к нам во всех странах мира.

Враждебные нам группы все время наглеют. Недавно даже Буллит во время пребывания в Нью-Йорке, за чаем, устроенным Русско-американским институтом, явился объектом выпада со стороны представительниц реакционных организаций, которые выразили ему возмущение, что он отправляется в Сов[етский] Союз.

Я бы сказал, что в Европе чашка весов колеблется довольно ощутительно между войной и миром. Здесь имеется то же самое в большом масштабе, но со значительно меньшим размахом колебаний. Здесь, пожалуй, общественное мнение только начинает раскачиваться, и поляризация мнений происходит пока еще медленным темпом.

От нас отчасти зависит, куда будет склоняться чашка весов.

Возвращаясь к нашим переговорам, я могу только сказать, что хотя последнее предложение Брукхарта выдвигает финансовые кредиты и, следовательно, заем, но все же оно для нас неприемлемо, ибо дает недостаточные сроки для этих кредитов. Я думаю, что на эти сроки кредитов нам надо усиленно напирать, ибо в них центр тяжести вопроса. Предложение Брукхарта, за котором стоит, по-видимому, Госдепартамент и, вероятно, президент, уменьшает для нас возможность ссылаться на соглашение Литвинова и Рузвельта, потому что оно дает фактически хотя бы пятилетний, но заем. Теперь нам придется аргументировать больше всего с точки зрения сроков кредита. Я всегда считал, что самым трудным для американцев являются длинные сроки кредитов, а не форма кредитов. Как показывает последнее предложение Брукхарта, на финансовый кредит и заем американцы пойдут, но пойдут ли они на длинные сроки, т.е. на 20-летние сроки, это, конечно, большой вопрос. С моей точки зрения, вопрос о сроках кредита, конечно, важнее формы кредита, хотя и форма кредитов имеет свое значение, но все же второстепенное в сравнении с сроками кредитов.

Я считал бы правильным, чтобы мы, несколько подождав, вручили американцам меморандум с нашим последним предложением, согласившись на разделение товаров по двум формам кредитов (это разделение пока можно принципиально принять, а затем уже проработать вопрос относительно того, какие товары к какой категории отнести), а затем начать переговоры сначала в конфиденциальном порядке, а затем и в официальном, если американцы сдвинутся со своей последней позиции.

На всякий случай сообщаю, что Буллит уехал в Москву с гораздо лучшим настроением, чем он был раньше. Ему удалось кое-что сделать в смысле воздействия на настроение в руководящих здешних кругах, и он очень доволен своим этим успехом и связанным с этим улучшением отношений к нему здесь. Я думаю, что несмотря на то, что он в наших переговорах не играл положительной роли, все же необходимо создать более теплую атмосферу вокруг него в Москве, в частности, следует пойти ему навстречу в вопросах, связанных с постройкой дома. Разумеется, американцы не могут начать постройку посольства до тех пор, пока они не будут знать цены на строительные материалы, им не будет гарантировано соответствующее качество этих материалов, не будет договоренности о перевозке материалов по жел[езной] дороге от Ленинграда к Москве, пока не будет обеспечена возможность для американских рабочих найти соответствующее жилище.

Привет,

А. ТРОЯНОВСКИЙ

АВП РФ. Ф. 05. Оп. 15. П. 110. Д. 79. Л. 16—20. Подлинник.

1 Морган Джон Пьерпонт-младший (1867—1943) — промышленный магнат и банкир, продолжил дело отца, значительно увеличив капиталы дома Морганов. Совместно с банкирским домом Дюпонов (см. прим. 16 к документу № 2) Морганы контролируют крупнейший в мире автомобильный концерн «Дженерал моторс».