Лично. Сов. секретно Размечено:
Литвинову
Рубинину
Многоуважаемый Александр Антонович,
Вчерашняя телеграмма Максима Максимовича, сообщающая о том заявлении,
которое он сделал Буллиту по вопросу о долгах и кредитах, кладет конец
телеграфной полемике между Вами и Москвой по этому вопросу.
Вы упрекаете нас в том, что мы отказом представить меморандум обостряем
наши отношения с Соединенными Штатами.
Но ведь история вопроса такова.
В августе месяце мы сообщили Госдепартаменту наши крайние уступки. Затем
Вы были вызваны в Москву, вопрос был обсужден вместе с Вами, было решено
ни на какие дальнейшие уступки не идти.
Чтобы подчеркнуть перед американцами нашу твердость в этом вопросе, Вам
было предложено поехать длинным путем через Дальний Восток. Из этого
американцы уже могли заключить, что мы не идем на дальнейшие уступки и
поэтому не торопимся с ответом.
Вы приехали и сообщили американцам наш ответ — остаемся на прежней
позиции.
Американцы объявили переговоры законченными. Произвели известную
политическую демонстрацию — закрыли генконсульство в Москве, отозвали из
Москвы морского и авиационного атташе.
Был очень напряженный момент, часть прессы подняла враждебную нам
кампанию, в парламент были внесены предложения о разрыве отношений с
нами.
Однако Госдепартамент заявил с самого начала, что вопрос о разрыве
отношений даже не обсуждался и предложения, внесенные в парламент, не
рассматривались.
Мы рассматривали все это как сравнительно благоприятный выход из того
тяжелого неблагоприятного положения, в котором находились наши
взаимоотношения с Соединенными Штатами в течение всего прошлого года.
Ведь с того момента, когда выяснилось, что Рузвельт пошел на попятный и
не согласен предоставить нам ни займа, ни 20-летнего финансового
кредита, было ясно, что мы без политического ущерба для себя в
международном масштабе договориться с Соединенными Штатами не можем, и в
то же время над нами висела угроза порчи отношений и, может быть,
разрыва отношений, если из переговоров ничего не выйдет.
Оказалось, однако, что этот опасный острый момент прошел, находится уже
позади, а разрыва дип[ломатических] отношений не произошло.
В отличие от нас Вы считали, что нужно возобновить переговоры и во что
бы то ни стало добиться соглашения. Поэтому Вы выслушивали Брукхарта и
Уиллера, передавали нам их предложения, за которыми не стоял и не стоит
никто, добивались, чтобы Москва дала Вам санкцию на возобновление
переговоров.
Это предложение было Москвой отвергнуто. Вам разрешено было лишь
информироваться, действовали ли приходившие к Вам посредники по
поручению Госдепартамента, и в положительном случае разъяснить
неприемлемость для нас делавшихся ими предложений.
В результате Вашего зондажа выяснилось, что Брукхарта и Уиллера к Вам ни
Рузвельт, ни Хэлл не посылали.
Раз это так, значит, не о чем разговаривать, иначе получилось бы
впечатление, что мы приходим с новыми предложениями. Мы же никаких новых
уступок делать не собираемся, а стало быть, никаких новых предложений
делать не сможем.
Мы не согласны с Вами, что нам нужно во что бы то ни стало договориться
по вопросу о долгах и кредитах. Нам их кредиты не нужны, и в то же время
нам было бы политически очень невыгодно иметь соглашение о платеже
долгов. На днях только Лаваль, будучи в Москве, ставил перед тов.
Сталиным вопрос о платеже долгов. Тов. Сталин просто отмахнулся от этого
вопроса как неактуального и несерьезного. А он не смог бы сделать это
так легко, если бы у нас существовало соглашение о платеже долгов с
Соединенными Штатами, при этом соглашение на тех условиях (без займа и
без 20-летнего финансового кредита), которое Вы считали возможным
принять.
Будем теперь спокойно ждать, пока всеисцеляющее время и в Америке, как и
в других странах, снимет совсем с порядка дня вопрос о долгах.
Торговать же с Америкой в нужных нам пределах мы сможем и будем, покупая
на условиях обычного не долгосрочного кредита или даже иногда за
наличные.
С товарищеским приветом,
Н. КРЕСТИНСКИЙ
АВП РФ. Ф. 05. Оп. 15. П. 110. Д. 83. Л. 16—18. Копия.
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
