Архив Александра Н. Яковлева

Литвинову

Крестинскому

Сегодня у меня завтракал Пакер. Он все еще не имел ответа от комиссара иммиграции. Буллит, по словам Пакера, пробудет в С[оединенных] Ш[татах] 60 дней. Справлялся о смысле декрета о Торгсине, о его возможном влиянии на внешнюю торговлю. Спросил меня, видел ли я сообщение в «Нью-Йорк таймс», опубликованное накануне, о том, что в СССР изданы новые почтовые правила, по которым всем отделениям почты запрещают принимать от разных организаций коммунистическую литературу для пересылки за границу. Если это верно, прибавил он, то это, очевидно, результат имевшего место обмена нотами (намек на последние ноты о пропаганде). Я ответил, что видел что-то в газете, но мне ничего не известно о таких новых почтовых правилах. Пакер также выразил опасение, что новая политика приглашения представителей иностранных фирм в СССР для ведения на месте торговых переговоров может создать большие трудности для средних и малых фирм, которые не смогут посылать своих специальных представителей. Я ответил, что такие фирмы могут иметь дела через Амторг. Говоря о положении на Д[альнем] В[остоке], Пакер выразил мнение, что японцы вряд ли осмелятся атаковать СССР. «Это результат признания», прибавил он. Пакер всегда старается подчеркнуть, что С[оединенные] Ш[таты] помогли нам избавиться от японской опасности, намекая на нашу «неблагодарность». Я ответил Пакеру, что некоторое влияние признание, может быть, и имело, но об этом точно судить трудно; ясно, однако, что признание могло бы сыграть несомненную и большую роль на Д[альнем] В[остоке], если бы оно имело место в 1931 году или раньше. Пакер вынужден был с этим согласиться.

Б. СКВИРСКИЙ

АВП РФ. Ф. 0129. Оп. 18. П. 130а. Д. 363. Л. 83. Копия.