Секретно Размечено:
Литвинову в Вашингтон
Крестинскому в Отдел печати
Стомонякову в Консульский отдел
1. Гендерсон позвонил с утра с просьбой принять его сегодня и начал
разговор с того, что он пришел по делу, по которому не имеет никакого
поручения от своего правительства и о котором не может со мной говорить
в официальном порядке, поскольку речь идет о советском, а не об
американском гражданине.
Он имеет в виду дело некоего Захария Михайлова, бывшего секретаря
корреспондента херстовского агентства Пэррота. Михайлов, работавший в
течение ряда лет для корреспондентов херстовского агентства, а также в
качестве самостоятельного корреспондента одного английского агентства,
Сентрал ньюс, был арестован в августе этого года. Вчера здешние
американские корреспонденты узнали от жены Михайлова о том, что он
только что приговорен к расстрелу за шпионаж. Поскольку вопрос может
дойти до американской печати, Г[ендерсон] считал своим долгом
информировать Госдепартамент. По-видимому, говорит он, корреспонденты
рекомендовали своим редакциям справиться в Госдепартаменте, потому что
сегодня утром из Госдепартамента посольство получило телеграмму с
просьбой сообщить детали дела Михайлова в связи с запросами печати.
Г[ендерсон] повторил, что он понимает, что не имеет права обращаться ко
мне по этому поводу, что делает это он неофициально, и делает только
потому, что его, как и меня, заботит все, что может нанести вред
советско-американским отношениям. А он, между тем, боится, как бы это
дело не могло бы быть раздуто и тем самым подлить масла в огонь
херстовской кампании.
Я сказал Г[ендерсону], что об этом деле мне ничего не известно и что,
поскольку речь идет о советском гражданине, Наркоминдел не имеет
оснований в него вмешиваться.
Г[ендерсон] поспешил с этим согласиться, заявив, что он только хотел
неофициально высказать свои соображения, и благодарит меня за то, что я
его выслушал. Его это дело озаботило с точки зрения возможных
последствий в печати, но он понимает, что суд не имеет возможности
считаться с подобными соображениями. Наряду с этим он отмечает, что
дела, подобные делу Михайлова, вызывают панику среди всех советских
граждан, состоящих на службе у иностранных миссий. Я сказал, что для
паники нет никаких оснований, ибо те советские граждане, которые не
знают за собой никакой вины, не имеют никаких оснований для опасений.
2. Гендерсон далее сказал, что может сообщить мне о положении с выдачей
виз. Он лично проверял характер вопросов, которые задаются советским
гражданам, и находит, что теперь уже эти вопросы не содержат в себе
ничего чрезмерного. Опрос продолжается 10—15 минут. Лишние вопросы из
него выброшены, и число вопросов сведено до 20. Из них большинство
касается формальных данных, как-то: имя, место рождения, возраст и т.д.,
и только 5—6 посвящены выяснению вопроса о принадлежности к
организациям, членство в которых делает, по американским законам, въезд
невозможным. При этом вопрос о принадлежности к Профинтерну больше не
задается, поскольку ясно, что формально каждый член профсоюза является
членом Профинтерна, а членство в профсоюзах ничего предосудительного в
себе не заключает.
Первым в этой категории ставится вопрос о том, принадлежит ли данное
лицо к организациям, членам которых въезд запрещен как лицам, ставящим
себе целью насильственное свержение американского правительства. Если на
этот вопрос дается отрицательный ответ, то за этим следует еще несколько
вопросов, в том числе вопрос о принадлежности к партии и вопрос об
активном участии в работе Профинтерна и Коминтерна.
Что касается вопроса о выполнявшейся работе, то до сих пор этот вопрос
охватывал последние 7—8 лет. Сейчас он будет охватывать только работу,
выполнявшуюся в течение последних двух лет.
Изложенное представляет собою максимум того, что можно было сделать
здесь, на месте. Г[ендерсон], кроме того, предпринял шаги в отношении
дальнейшего сокращения списка, но не знает, дадут ли они положительные
результаты.
Я поблагодарил Г[ендерсона] и подтвердил, что внесенные им упрощения в
вопросы представляют собой действительный шаг навстречу нашим пожеланиям.
3. Г[ендерсон] сообщил, что находящийся сейчас в Москве член Конгресса
Ситрон тяжело болен. У него, по-видимому, тиф, хотя диагноз окончательно
не поставлен. Я спросил, обеспечен ли Ситрон медицинской помощью.
Г[ендерсон] сказал, что за ним ухаживает врач посольства, но лежит он в
«Метрополе», что, во-первых, обходится дорого, а во-вторых, не
обеспечивает вполне надлежащего медицинского ухода. Сейчас
предпринимаются шаги для перевода его в больницу. Я попросил
Г[ендерсона] держать нас в курсе и обещал, что мы окажем возможное
содействие, если посольство встретит какие-либо затруднения.
4. К концу беседы я вызвал т. Столяра, который передал Г[ендерсону]
собранные по просьбе посольства материалы о производстве хлопка в СССР,
а также сообщил Г[ендерсону] результат выяснения жалоб американских
гражданок Биллер и Шоу на Негореловскую таможню.
А. НЕЙМАН
АВП РФ. Ф. 05. Оп. 15. П. 110. Д. 80. Л. 28—30. Копия.
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
