Архив Александра Н. Яковлева

Литвинову

Крестинскому

Имел ленч с Буллитом в полпредстве и длительную беседу. Несмотря на все его стремление себя сдерживать, он проявляет явные признаки раздражения против всех нас. После обмена «любезностями» и разговора о здоровье Трояновского я спросил Буллита об источнике сообщений прессы о его предполагаемом уходе с поста посла. Он ответил, что ему действительно предлагали выставить кандидатуру на весьма ответственное место от штата Пенсильвания, но он отказался, так как он считает нужным еще поработать над улучшением амер[икано]-сов[етских] отношений, которые сейчас в худшем положении, чем он предполагал в Москве. Позже, возможно, он и займется внутренней политикой. Он собирается выехать в Москву 29 января. Мы коснулись затем внутреннего положения С[оединенных] Ш[татов]. Он выявил весьма оптимистические настроения, считая активную оппозицию банкиров и крупных промышленников против «Нью дил» «здоровой» и показателем наступившего большого улучшения в хозяйственном положении страны. Рузвельт, несомненно, будет переизбран. Он ожидает в ближайшее время большого просперити в Северной и Южной Америке. Что касается Европы и Даль[него] Востока, то он пессимистичен. Дело явно идет к войне. Японцы нажимают на Чан Кайши, чтобы добиться его поддержки для войны с СССР, но тот отказывается и не пойдет. Японцы, по-видимому, попытаются захватить Внешнюю Монголию, и он не видит, как СССР может драться из-за этого, раз это не советская территория. Он не ждет конкретных результатов от Лондонской конференции, но уверен, что в результате нее англо-американское сотрудничество укрепится. СССР не понимает С[оединенные] Ш[таты] и не хочет поверить в простоту американцев. Все его простые и искренние заявления относительно реакции в С[оединенных] Ш[татах] на ряд фактов, как, например, съезд Коминтерна, принимаются как угроза или особая «дипломатия». Выступления подобно Дарси, «этого украинского еврея», не могли бы иметь место, если бы СССР выполнял взятые на себя обязательства. Вообще СССР пренебрегает С[оединенными] Ш[татами] и недооценивает их. Часть работников враждебна С[оединенным] Ш[татам], например, Рубинин вернулся из С[оединенных] Ш[татов] во враждебном настроении, Уманский так же настроен. На мои возражения он ответил, что ему хорошо известно, что они неоднократно говорили о С[оединенных] Ш[татах]. Я напомнил ему наши старые разговоры накануне признания относительно отсутствия связи между сов[етским] пра[вительством] и Коминтерном и, между прочим, обратил его внимание на то, что как прогрессивный человек он должен был бы приветствовать идеи, высказанные на конгрессе в Москве, — поддержка демократии, борьба с фашистской опасностью, а между тем он рисует все дело так, будто все это какой-то заговор против С[оединенных] Ш[татов]. Он ответил на это, что партия не выдвигала ораторов Турции, Персии и подобных стран, чтобы не раздражать их, а выдвинула американцев, считая, что можно плевать на Америку. Я обратил его внимание на сообщение из авторитетного источника о роли патера Уолша в деле посылки ноты в связи с конгрессом (Уолш, согласно этому сообщению, привез Рузвельту вырезку из французской газеты, в которой сообщалось, что Димитров якобы призывал американскую Компартию к поддержке Рузвельта; о таком заявлении Димитрова сообщала, между прочим, печать Херста). Буллит ответил, что он этого не знает, да и не в этом дело. Он сам перед конгрессом запросил президента, что делать, и последний ответил, чтобы решительно предупредить в Москве о неизбежной враждебной реакции в С[оединенных] Ш[татах], которая может повести к разрыву. «Я это сделал, а мне ответили, что я занимаюсь угрозами». «Вы же и Трояновский, вероятно, сообщили Москве, что можно делать все что угодно, что созыв конгресса не будет иметь плохих последствий». Я рассмеялся и ответил Буллиту, что мы не занимаемся перепиской с НКИД по вопросу о Коминтерне; что конгресс вообще не касается нас и что это он должен уже знать после столь длительного пребывания в Москве. Вообще же С[оединенные] Ш[таты] сделали большую ошибку посылкой подобной ноты, которая могла идти на пользу лишь японцам и Гитлеру. Буллит заявил, что вопрос о пропаганде имеет для С[оединенных] Ш[татов] исключительно важное значение и будет таковым до тех пор, пока страна не переварит своих 45 миллионов иммигрантов, которые могут быть подвержены влиянию такой пропаганды. Мы коснулись дальше внутреннего положения СССР и, в частности, стахановского движения, которое он охарактеризовал как обычное «спид ап» (выжимание пота). Он заявил, что СССР, несомненно, сделал большие успехи и находится на пути большого расцвета. Однако это произойдет, пока он имеет примитивную Сибирь. Американцы также имели большие естественные богатства и неразвитый Запад, который дал им возможность расцвести. Когда Сибирь будет колонизована и ресурсы СССР развиты, то начнется полоса застоя. (Пришлось дать ему урок политграмоты и объяснить разницу между капиталистической страной и социалистической. Он обнаружил полное непонимание существа СССР.) «Теперь у Вас есть Сибирь, куда Вы можете выбросить 60 000 человек из Ленинграда, когда перепугались возможности войны». Централизация и боязнь граждан СССР ГПУ останутся, и это ослабит Союз. Я высмеял его и сказал, что все крупнейшие события в СССР прошли мимо него, например, решение о пересмотре Конституции, подход вплотную к бесклассовому обществу, новые перспективы для бывших кулаков сделаться полноправными гражданами, гуманное отношение к детям кулаков и т.д. Я просил его указать мне государство более сильное в смысле отношения населения к власти, чем СССР. На все это он ответил, что, может быть, он ошибается и что тенденция развития СССР может быть и в сторону развития расцвета демократии. Возвращаясь к вопросу о конгрессе и опасности фашизма, он заметил, что было бы лучше, если бы Димитров не был столь откровенен. Он зовет другие партии к сотрудничеству против фашизма и тут же заявляет, что после победы над фашизмом они возьмутся за «ликвидацию» своих союзников.

Дальше он повторил, что СССР не понимает простоты С[оединенных] Ш[татов] и, видимо, предпочитает игру и интриги Лаваля, тянущего с ратификацией Пакта о взаимной помощи. Он думает, что Нижняя палата проведет Пакт, но Сенат под сомнением. Было бы лучше, если бы СССР уделял больше внимания С[оединенным] Ш[татам]. Я заявил Буллиту, что он никак не может понять, что СССР и С[оединенные] Ш[таты] не находятся в безвоздушном пространстве; что имеются и другие страны, на отношениях СССР с которыми отзывается все, что мы делали бы для американцев; что Америка защищена двумя океанами, а мы находимся в гуще всяких империалистических интриг. Если бы он был на нашем месте, он вряд ли действовал бы иначе. Это он отрицал. Хотя это, по-видимому, дело безнадежное, но я сделал еще одну попытку «успокоить» его и помочь ему нас понять. В нем по-прежнему чувствуется сильное личное раздражение и разочарование. Однако он все еще заявляет, что считает отношения между Соединенными Штатами и СССР весьма важными и, несмотря на все, хочет еще «помочь» в улучшении этих отношений. Он, между прочим, заявил, что в результате указаний конгресса Коминтерна коммунистам идти всюду, где имеются массы и потенциальные союзники, в том числе и в религиозные организации, в С[оединенных] Ш[татах] все насторожились, и мы должны быть готовы к тому, что в результате враждебных кампаний могут начаться расследова-ния всех организаций, имеющих какое-либо, даже отдаленное, отношение к СССР.

Этот разговор выявил в Буллите нечто новое — его убеждение в том, что полпредство в Вашингтоне притупляет остроту его «искренних» и «простых» заявлений в Москве своей «оптимистической» информацией о настроении в отношении правительства и общественного мнения С[оединенных] Ш[татов] по вопросам о долгах и пропаганде.

Б. СКВИРСКИЙ

АВП РФ. Ф. 05. Оп. 16. П. 122. Д. 104. Л. 10—13. Подлинник.