Секретно Размечено:
Крестинскому
В Соединенных Штатах Америки сейчас идет избирательная кампания в ее
первой стадии, т.е. намечение кандидатов обеими главными партиями —
Республиканской и Демократической. Сначала это происходит по штатам,
причем в большинстве штатов имеется праймери, т.е. голосование
кандидатов широкой массой зарегистрировавшихся членами той или иной
партии. В других штатах имеют место конвенции, т.е. конференции, на
которых намечаются кандидаты. Окончательное голосование кандидатов
произойдет на конвенции Республиканской партии 9 июня в Кливленде и
Демократической партии 23 июня в Филадельфии. В Республиканской партии
требуется простое большинство, а в Демократической партии требуется две
трети голосов. На основании имеющихся результатов по штатам (еще не все
штаты выдвинули своих кандидатов) в Республиканской партии впереди всех
идет Лэндон1 — канзасский губернатор, затем идет не имеющий шансов Бора,
далее Нокс — издатель «Чикаго дейли ньюс» и, наконец, Ванденберг2 и
Дикинсон3. Много делегаций отдельных штатов не связаны никаким мандатом
голосовать за того или иного кандидата, и они будут решать на самой
конвенции.
Намечение кандидатов у республиканцев будет происходить из расчета
выдвинуть такого кандидата, который имел бы шансы побить Рузвельта. Пока
больше всего шансов имеется у Лэндона. Но его слабым местом является,
как показало праймериз в Калифорнии, поддержка его Херстом, в результате
чего он там потерпел поражение. Эта поддержка Херста, который как раз и
выдвинул канзасского губернатора, может оказаться губительной и на
конвенции в Кливленде, и на ноябрьских выборах. Другим слабым местом
Лэндона является кампания сенатора Бора, который, по-видимому, будет
выступать против Лэндона, таким образом, это может повлиять на его
кандидатуру на конвенции в Кливленде. Хотя Лэндон и стал достаточно
популярным и его имя фигурирует в газетах, но все же его недостаточно
знает широкая публика. Это также его слабое место.
Таким образом, кандидатом Республиканской партии может оказаться не
Лэндон, а «черная лошадь» сенатор Ванденберг.
Надо иметь в виду, что Гувер уже официально снял свою кандидатуру. Хотя
он и является самым крупным человеком из лидеров Республиканской партии,
но все же у него в этом году никаких шансов нет. Его имя тесно
ассоциируется с депрессией и крупным капиталом, так что он пройти никак
не может. Лэндон был когда-то прогрессистом и хотел вместе с Теодором
Рузвельтом выйти из Республиканской партии. В 1933 году он побил как
прогрессист бывшего канзасского губернатора и теперешнего товарища
военного министра демократа Вудрига4 как консервативного человека, и это
как раз в то время, когда всюду в Соединенных Штатах побеждали
демократы. Хотя Лэндон никакими талантами и не блещет, все же он может
быть кандидатом в Республиканской партии.
На демократической конвенции в Филадельфии пройдет, конечно, Рузвельт,
так как никакой серьезной оппозиции против него в Демократической партии
нет. Большинство демократических лидеров, я бы сказал, втайне не
сочувствует Рузвельту, но они боятся, с одной стороны, дезорганизовать
Демократическую партию, а с другой стороны, боятся самого Рузвельта,
который может повлиять на выборы любого кандидата. Так что многие
демократы ворчат, но поддерживают Рузвельта.
По всей вероятности, если не произойдет чего-либо неожиданного,
какого-нибудь большого промаха Рузвельта, он будет переизбран в ноябре
президентом.
Здесь, в Америке, говорят, что американцы голосуют не за какого-нибудь
кандидата, а против определенного кандидата. Этим хотят сказать, что
обычно голосуют или против кандидатуры президента, потерявшего свою
популярность, или против какого-нибудь кандидата, который имеет с той
или иной точки зрения отрицательные качества. В истории Соединенных
Штатов очень часто бывали президентами люди ничтожные, вроде Гардинга5,
Кулиджа6 и многих других. Очень часто бывает, что солидный кандидат не
получает большинства, несмотря на повторное голосование, а в
Демократической партии не получает двух третей голосов, и тогда
волей-неволей приходится обращаться к более приемлемому для всех
кандидату, который, конечно, является менее крупной личностью, чем
другие кандидаты, а часто и ничтожеством, но более или менее приемлемым
для всех борющихся групп.
Что касается президента Рузвельта, то он все же популярен в широких
массах. Почти во всех штатах на праймериз он получил больше голосов, чем
все остальные кандидаты. Это, конечно, еще не решающий фактор, но все же
показательно то, что демократы сейчас регистрируют больше членов, чем
республиканцы. Разного рода пробные голосования также указывают на
перевес на сторону Рузвельта. Осенью прошлого года он почти потерял этот
перевес на пробных голосованиях (Институт общественного мнения,
«Литерари дайджест»). Объезжавшие разные районы сенаторы и конгрессмены
и другие политические деятели сообщают о все еще большой популярности
Рузвельта.
«Нью дил» с точки зрения положения широких масс не дал значительных
результатов, но все же экономическое положение улучшилось, и широкие
массы избирателей надеются, что Рузвельт что-то еще сделает, тогда как
надежды на других кандидатов очень малы, тем более что они определенных
программ никаких не имеют.
В общем, если брать обе партии — республиканцев и демократов, то по
составу сенаторов или конгрессменов и их социальной физиономии они мало
отличаются друг от друга, и, может быть, не случайно, что Рузвельт
обыкновенно не употребляет слов «республиканцы» и «демократы», а
старается провести линию между прогрессивными элементами и реакционными
элементами.
Надо сказать, что против Рузвельта открыто или скрыто выступает
большинство крупного капитала, который стоит на той позиции, что старые
капиталистические методы с безраздельным господством крупных финансистов
и промышленников являются единственными приемлемыми методами и
отступление от них поведет к развалу американской капиталистической
системы. Надо сказать, что в 1933 году, во время большой финансовой
паники, крупный капитал поддерживал Рузвельта и принимал все его
мероприятия. Теперь же они решительно выступают против него.
На стороне Рузвельта находятся, с одной стороны, те капиталистические
круги, которые считают, что нельзя оставить прежние методы управления,
что необходимо что-то сделать для успокоения масс, надо считаться с
настроением масс, что нужно вести в отношении их либеральную политику и
признать рабочие организации и договариваться с ними. За Рузвельтом идет
широкая масса мелкобуржуазных избирателей, а также в значительной
степени из рабочей среды, которые все еще надеются найти выход на
капиталистическом пути и которые отчасти поддерживают Рузвельта против
зубров капиталистической реакции, идущих, главным образом, за
республиканцами. Фермеры также в большинстве поддерживают Рузвельта,
хотя и боятся большой программы расходов и несбалансированного бюджета,
но которые все же получили реальную поддержку от Рузвельта и в виде
прямой денежной помощи, и в виде перераспределения национального дохода
в пользу фермеров.
Я уже говорил, что крупный финансовый капитал склонен был поддерживать
Рузвельта в его мероприятиях, рассматривая последние как временные и
необходимые для успокоения широких масс во время краха 1933 г. Теперь
же, когда острота кризиса миновала, они полагают, что лучше справятся с
экономическим положением, чем рузвельтовская бюрократия и, конечно, не
хотят уступить свои права, угрозу которым видят в заигрывании Рузвельта
с широкими массами.
Рузвельт, конечно, хочет спасти капитализм и не имеет никаких
социалистических идей, но считает, что найти выход из создавшегося
положения нельзя на старом пути, а надо что-то сделать для широких масс,
и особенно для того, чтобы их успокоить и отвлечь от революционных
выступлений.
В общем, мы видим два метода спасения капитализма — реакционный и
либеральный, либеральный до сих пор был представлен Рузвельтом.
Неудивительно, что ряд крупных рабочих союзов, как, например, горняков и
текстильщиков и др., явно поддерживает Рузвельта. Они и сами стояли все
время на капиталистической почве, а сейчас солидаризируются с Рузвельтом
потому, что он отражает их настроения.
Хотя сейчас разделение между прогрессистами и реакционерами совпадает с
делением на Демократическую и Республиканскую партии, но, по-видимому,
этот формальный признак скоро перестанет играть прежнюю роль, и вопрос
станет о размежевании по этой основной линии прогресса и реакции. Да и
теперь уже многие демократы, как Альфред Смис, Шауз7, Ж. Девиз8, Херст и
др., идут вместе с республиканцами.
Мне самому приходилось слышать разговоры среди республиканцев, что
убийство президента является единственным способом избавиться от него.
Реакционеры сейчас ведут борьбу за свои интересы через Верховный суд,
который свел к нулю почти все законы Рузвельта, и вчера только вынесено
решение об отмене Гаффи билля, регулирующего угольную промышленность и
зарплату в угольной промышленности.
Я полагаю, что все это приведет к полевению рабочих и фермерских масс,
но я считаю маловероятным, что в процессе полевения Рузвельт пойдет
далеко с массами, так как он субъективно всецело стоит на почве
капитализма и не захочет его разрушать.
Положение обостряется тем, что программа Рузвельта не имеет успеха, ибо
это есть программа регулирования и планирования капиталистического
хозяйства. Следовательно, Рузвельт или должен отказаться от всех своих
попыток реформировать капитализм, или же он должен идти на то, чтобы
начать ломать капитализм. На этой почве будет обостряться классовая
борьба, и Рузвельту придется выбирать. Я думаю, что он, конечно, выберет
путь капитуляции перед крупным капиталом, начнет сокращать свои
социальные мероприятия, что вызовет новые недовольства и новые
социальные потрясения. Конечно, нельзя сказать, что капитализм не может
найти никакого выхода, но этот выход будет временный и приведет к новым
осложнениям и обострениям противоречий.
Социальные бури в Америке будут сильнее чем где бы то ни было, потому
что здесь капитализм развился до последних пределов, финансовый капитал
приобрел необычайную мощь и силу, вместе с тем на другой стороне
накапливается огромное недовольство широких масс, имеющих больше
возможностей чем где бы то ни было взять существующую экономическую
машину в свои руки и перестроить ее с капиталистической на
социалистическую основу.
Я полагаю, что через год, через два Америка привлечет внимание всего
мира своим внутренним положением и будет играть исключительную роль в
деле перестройки существующего общества на новых началах, если только
финансовому капиталу не удастся каким-нибудь образом снова связать массы
видимостью просперити и оттянуть их от революционного движения.
То, что сейчас происходит в Американской федерации труда, представляет
большой интерес. Процесс полевения рабочих масс отражается на самой
Федерации труда. Попытка перестроить Федерацию труда с профессиональных
начал на производственные начала, построить профсоюзы по
производственному принципу становится все шире и становится все более и
более популярной. Это признак полевения масс. Зверские методы борьбы
американского капитала с применением порок, убийств, линчевания и
всяческого террора открывают глаза массам.
Кто будет возглавлять новое огромное нарастающее движение? Во-первых,
тот, кто сумеет связать рабочее движение с фермерским движением, что
чрезвычайно важно, во-вторых, тот, кто сумеет импонировать широким
массам и сумеет взять в свои руки существующие рабочие организации.
Среди теперешних вождей рабочего класса имеется одна фигура, которая,
как мне кажется, будет играть большую роль в рабочем движении. Это Джон
Луис9 — лидер Союза горных рабочих. Это фигура, с которой приходится
считаться, которая имеет качества вождя, имеет темперамент, умеет влиять
на массы, очень чуток, хорошо разбирается в положении, но возможно, что
движение может его толкнуть и в какую-нибудь другую сторону. Но мне
кажется, что если левое рабочее движение, возглавляемое местной партией,
сумеет овладеть или, по крайней мере, соединиться с крупными рабочими
организациями и рабочими лидерами типа Джона Луиса и сумеет повести за
собой фермерские массы, то капитализму здесь не поздоровится. Произойдет
ли это через год, через два или через три, это трудно сказать, но что
события здесь назревают, это не подлежит никакому сомнению. Рузвельт
умел успокаивать рабочее и фермерское движение, но долго это ему не
удастся, и мы будем свидетелями здесь больших событий. Отсюда вытекает,
что мы должны следить за тем, что происходит в Америке, и это, может
быть, самое значительное, что мы будем иметь в ближайшие годы в мировом
масштабе.
Что касается внешней политики Соединенных Штатов, то она пока очень
неактивна, но все же нельзя сказать, что она была мертва, и в
итало-абиссинском конфликте она играла свою роль, потом снова пошла
назад благодаря колебаниям европейских газет в отношении санкции к
агрессору. Огромную роль в этом движении назад сыграло заключение пакта
между Лавалем и Хором, слабость Лиги Наций в отношении как Италии, так и
Германии, но все же полной изоляции Соединенных Штатов нет, и внешняя
политика Соединенных Штатов проявляет в разных направлениях свою
активность. Сюда надо отнести договора с разными государствами по
снижению тарифов и расширению импортных квот. Эту линию систематически
проводит Хэлл, и она дает свои результаты. Сейчас американское
правительство свою активизацию, свою внешнюю политику распространяет на
американский континент и южноамериканские государства. Это проводится
под видом изоляции американского континента от европейского и азиатского
влияния. Все же это можно рассматривать как влияние США на международные
дела, в частности, влияние на отношения с Великобританией, которая имеет
огромный интерес в Южной Америке. В начале июня Рузвельт собирается
сделать выезд в Канаду, с которой США в очень близких отношениях. Это
также жест, имеющий не только узкоамериканское значение, но и
международное значение. Формально он связан с заключением
американо-канадского торгового соглашения, а по существу это также
международный акт весьма большой важности.
Если бы европейские государства, желающие мира, сумели бы создать
действительно прочный фронт против нарушителей мира и агрессоров, то США
было бы легко присоединиться к этому фронту, а в настоящее время это
действительно несколько трудно, так как разброд в Европе велик, и для
Соединенных Штатов трудно определить свою позицию.
Если разразится международная война, то значение Соединенных Штатов
будет исключительно велико. Мне кажется, что это все понимают, и не
случайно Блюм10, будущий глава французского правительства, стремится
найти пути соглашения с США по острому вопросу — о военных долгах.
Выйдет что-либо из этого или не выйдет, во всяком случае это жест,
который произвел здесь хотя не сильное, но все же хорошее впечатление. В
прошлой войне Соединенные Штаты, также ведшие сначала политику изоляции,
потом втянулись в конфликт и решили его исход. Вероятно, то же самое
произойдет и теперь. Исход войны будет зависеть в значительной степени
от позиции Соединенных Штатов.
Нам, конечно, надо иметь в виду, кроме всего изложенного, что мы
достигли такой степени экономического и технического развития, при
которой только Соединенные Штаты могут помочь нам в дальнейшем движении
вперед. До сих пор мы могли заимствовать многое в других странах, теперь
же мы выросли настолько, что большую часть (не все) мы можем
заимствовать из США и на них ориентироваться в деле овладения мировым
техническим прогрессом и в осуществлении лозунга «догнать и перегнать».
Надо признать, что Европа имеет по сравнению с Америкой кустарную
организацию, и по большей части (за некоторым исключением) трата нами
денег на покупки в Европе — это напрасная трата денег.
Мировой капитализм достиг вершин своего развития в Америке, и если нам в
области техники надо учиться, то, главным образом, у Америки. Это знал
Ленин, это знает Сталин, и это должны знать мы.
Если в нашей политике мы стали бы игнорировать Америку или вести в
отношении ее неправильную линию, мы могли бы за это дорого поплатиться.
Я думаю, не мешает об этом лишний раз напомнить.
Полпред СССР в США
А. ТРОЯНОВСКИЙ
АВП РФ. Ф. 0129. Оп. 19. П. 133. Д. 381 (1). Л. 127—136. Копия.
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
