Архив Александра Н. Яковлева

Многоуважаемый Максим Максимович,

Хотелось бы поделиться с Вами некоторыми предварительными впечатлениями:

1. Советско-американские отношения почивают мирно. Если мы сами их не растормошим, то — во всяком случае до выборов — никто нас трогать не будет. Херст пересолил настолько и его кампания о подверженности рузвельтовской администрации коммунистическим влияниям настолько смехотворна, что, даже если бы он возобновил непосредственные атаки против нас, это не сыграло бы большой роли. Очень большое впечатление производит здесь наша решительная тактика при ликвидации пограничных инцидентов на Д[альнем] В[остоке] и новая тактика в МНР. Это действует отрезвляюще и приносит нам большую пользу. Но о каком-либо видимом росте антияпонских тенденций или аппетите к политическим разговорам с нами на д[альне]в[осточные] темы пока говорить не приходится. Все, что произошло за последнее время — соглашение Хор-Лаваль, Ренания, разгром Абиссинии, — льет воду на мельницу изоляционистов. Положение в Европе интересует прежде всего с точки зрения угрозы инфляции, которая привела бы к необходимости дальнейшей девальвации доллара и отсрочила бы планы международной валютной стабилизации. Реакция на заявления Блюма — Эррио о долгах доказывает, что вопрос потерял прежнюю остроту и что американцы готовы на радикальнейшее (до 80 проц.) сокращение европейских долгов, но что до выборов на эту деликатнейшую для администрации тему говорить не собираются, тем более что не уверены в позиции англичан. Вся внешнеполитическая энергия сосредоточена на панамериканских делах, имеющих значение не простого предвыборного маневра. Зав[едующий] Южноамериканским отделом Госдепартамента Дэгган1 говорил мне, что активность японцев в Ю[жной] А[мерике] и особенно Центральной Америке их очень беспокоит, точно так же, как и рост экономической активности немцев в Южн[ой] Америке, причем имеются якобы опасения, что англичане не прочь канализировать в этом направлении эк[ономическую] экспансию Германии. К вопросу о включении Канады в панамериканские комбинации американцы относятся крайне осторожно, не желая раздражать англичан. (В Канаду Рузвельт, по-видимому, все-таки поедет.) В банковских и промышл[енных] кругах резко возрос аппетит к внешней торговле, и не подлежит сомнению, что визиты к А.А.2 всяких лиц и целых групп, ломающих себе голову над тем, как обойти билль Джонсона, отражают эти тенденции. Но я не уверен в том, что лица, с которыми здесь ведутся разговоры (как группа Вебстера3, так и группа Зимори — Татчера), достаточно авторитетны, и у меня лично нет, напр[имер], твердого впечатления, что постоянные ссылки второй группы на Оуэн Ионга4 авторизованы. Во избежание ложного впечатления от вчерашнего сообщения Вам А.А.-ча хочу предупредить Вас (и это является основной целью данного письма), что обе группы исходят из необходимости связать кредиты с долгами в форме «добровольных отчислений» фирм, желающих торговать с нами, в некий фонд для будущих расчетов по старым претензиям к нам. Первая группа (предлагающая, как Вы знаете, неприемлемо высокий процент, до 7) носится с мыслью о скупке старых обязательств, вторая, по-видимому, относительно более серьезная группа, за которой якобы стоит Ионг, мыслит себе дело так, что фирмы, получающие кредиты от Экс[портно]-имп[ортного] банка, вносят ему — как бы без нашего ведома (но с неизбежным разглашением) — энную долю в названный фонд, что, однако, не отражается на проценте, не превышающем якобы 4—5 проц. Таким образом, не должно создаваться впечатления, что обсуждаемые комбинации не связаны с хотя бы и косвенным урегулированием претензий. Пишу об этом потому, что данный аспект вопроса остался неосвещенным в полученном Вами вчера, 20.5, сообщении.

Вы, наверное, уже сами обратили внимание на то, что предлагаемая схема означает полную монополию Эксп[ортно]-имп[ортного] банка на операции с нами и связала бы Амторг по рукам и ногам.

Мне не совсем понятна наша линия по вопросу о Буллите. При небольшом усилии сейчас, когда снова промелькнули сообщения о его желании подать в отставку, у нас имеется возможность избавиться от этого человека, приносящего нам громадный и повсюду здесь ощущаемый вред (кстати говоря, как я убедился, личное раздражение президента против Вас, действительно имеющее место, является прежде всего плодом систематической кампании Буллита против Вас лично; он даже не постеснялся в личном письме президенту коснуться и моей скромной личности, изобразив меня ярым антиамериканцем, который прислан проводить «литвиновскую антиамериканскую линию», проводимую якобы «наперекор Сталину» и т.д. Сие из хорошего источника). Амбиция Буллита — сделать внутриполитическую карьеру в Филадельфии. По кастовым мотивам в Госдепартаменте его ненавидят. Отношение президента к нему — это его единственный козырь — хорошее, но характерно, что, когда недавно Гарольд Ласки5 был у Рузвельта и говорил ему о своих положительных впечатлениях в СССР, Рузвельт как бы про себя задумчиво произнес: «Не понимаю, почему же тогда Буллитт дает мне все в таких мрачных тонах?» Вред, приносимый Буллитом, повторяю, виден отсюда еще отчетливее, чем в Москве. Конечно, всякая кампания против него в здешней прессе (что можно было бы устроить) только принесла бы ему пользу, т.к. он не прочь окончательно очиститься от репутации «радикала». Но нам достаточно подогреть аппетит Кэртис Бока6, стремящегося в Москву и готового сейчас, в предвыборной обстановке, купить московский пост у Дем[ократической] партии, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. Бок к нам относится действительно очень хорошо (я с ним недавно познакомился), а надежд на то, что получим карьерного дипломата, нет. Как Вы знаете, на подобные крупные посольские посты, как правило, назначаются люди, оказавшие правящей партии солидные «услуги». Очень хотелось бы иметь Ваши указания по вопросу о том, как вести себя во время пребывания здесь Буллита, кот[орый] несомненно будет продолжать гадить. Уверенности в том, что Буллит действительно собирается уже сейчас покинуть московск[ий] пост, ничего положительного не сделав, у меня нет. Но имеется полная уверенность в том, что при известном невидимом усилии с нашей стороны он вынужден будет уступить пост.

В заключение один крайне неприятный вопрос: об Аренсе. Вы знаете, что он никогда не отличался обилием такта. Вы знаете также, что большинство состава генконсульства состоит из работников ведомств, что и с Боевым, и с Трояновским надо уметь налаживать отношения. В этих условиях нужен максимум такта, а у Аренса нет минимума. Он восстановил против себя всех без исключения, никаким авторитетом не пользуется, вносит в отношения массу ненужной остроты и личных моментов. Атмосфера создалась в нью-йоркском консульстве совершенно невыносимая, и не буду поражен, если возникнет — после очередного гаффа или грубости Аренса — какой-нибудь серьезный скандал. Мне кажется, что в интересах и НКИД, и лично Аренса отозвать его как можно скорее. Место, явно противопоказанное ему. Приходится учитывать, что ввиду многочисленности нью-йоркской колонии нужен человек, умеющий поддерживать авторитет генконсула и не обладающий поразительным искусством ссориться буквально со всеми. Все это мне тем более досадно писать, что политически Аренс безусловно разумный человек и как будто Америку понимает неплохо.

О себе скажу лишь, что, несмотря на увлекательность этой сумасшедшей страны, находящейся в состоянии глубокого брожения, несмотря на обилие знакомств и впечатлений, тоскую по Москве и московской работе так, будто нахожусь здесь не пять недель, а пять лет. Бывает, что спрашиваю себя, не совершил ли я серьезной ошибки, согласившись переехать в это полушарие.

Буду Вам очень благодарен, многоуважаемый Максим Максимович, если время от времени будете реагировать на мои личные письма.

С наилучшими приветами и пожеланиями,

К. УМАНСКИЙ

АВП РФ. Ф. 015. Оп. 16. Кор. 104. П. 122. Л. 44, 44 об. — 45. Подлинник.