Вашингтон, 20 октября 1936 г.
Секретно Размечено:
Литвинову
Крестинскому
Нейману
Уважаемый товарищ,
Вы просите меня высказать некоторые соображения по вопросу об усилении
благоприятной для нас информации о СССР в международной печати в связи с
происходящим у Вас обсуждением этого вопроса. Суммируя продолжительный
московский и краткий американский опыт, прихожу к следующим выводам в
отношении США:
I. Информация ин[остранных] кор[респондент]ов, в частности агентских,
имеет наибольшее значение для повседневного воздействия на общественное
мнение. Это особенно справедливо в отношении массового читателя в США,
редко читающего передовые и др. статьи. В целом американские инкоры в
Москве дают корректную информацию. В настоящее время, судя по здешней
печати, имеется лишь один последовательно враждебный корр[еспонден]т:
Бесс («Крисчен сайенс монитор»). Корр[еспонден]ты агентств ведут себя
прилично. Дюранти, независимо от того, где находится и о чем пишет и
выступает, неизменно оказывает нам неоценимые услуги. (Мы это особенно
почувствовали во время его пребывания здесь весной с.г. и в связи с его
прекрасной корреспонденцией из Парижа по поводу процесса. Где бы он ни
находился, он продолжает считать СССР своим коньком и не перестает
писать весьма полезные статьи о советской жизни.) Вполне прилично пишет
Филлипс («Геральд трибюн»). Дэнни («Таймс») из ненависти к Дюранти и из
стремления доставить удовольствие своему довольно реакционному
начальству от времени до времени пускает антисоветские нотки, но в целом
приносит больше пользы, чем вреда. Авторитет Луи Фишера1 среди
интеллигенции гораздо солиднее, чем я предполагал, находясь в Москве.
При всей своей дружественности Фишер ревниво оберегает свою репутацию
«независимого» и поэтому от времени до времени уравновешивает свои
действительно дружественные и полезные статьи критическими выпадами
(вроде двух крайне резких статей об абортах, наделавших здесь много
шума). Фишера знает все передовое общественное мнение США как друга и
знатока СССР. Поэтому всякая его отрицательная статья подавно приносит
вред. Если Фишер сейчас в Москве, перед ним надо в упор поставить самым
серьезным образом следующий вопрос: знает ли он, что его журнал «Нейшн»
после некоторых двусмысленных статей о процессе террористов сейчас
скатился на протроцкистские позиции и справедливо обретает репутацию
основного троцкистского рупора в США (публикует письма Троцкого и пр.).
Понимает ли он, что «Нейшн», успех которого в США объясняется в
значительной доле репутацией журнала как друга СССР, должен выбирать
между поддержкой СССР (которой ожидают читатели) и поддержкой Троцкого
(которая подсказывается журналу группкой никого, кроме Троцкого, не
представляющих дегенератов)? Готов ли он — как он это делал по некоторым
другим вопросам в прошлом — выступить против своего журнала на страницах
его и дать соответствующую статью, после которой троцкистские выходки
«Нейшн» прекратились бы, и в противном случае (ненапечатание его статьи
или же продолжение полемики на эту тему) прекратить работу для «Нейшн»?
Вопросы, подобные этим, будут здесь поставлены «Нейшн» на днях. Надо
учесть, что наша позиция сильная, т.к. другие журналы того же типа («Нью
рипаблик» и пр.) занимают приличную позицию, и если поставить вопрос
перед «Нейшн» альтернативно, его, м[ожет] б[ыть], удастся изъять из-под
троцкистского воздействия. (Считаю необходимым напомнить, что значение и
авторитет «Нейшн» выходят далеко за пределы его 50-тысячного тиража!)
Таким образом, в целом инкоры приносят пользу, но, по-моему, только
часть той пользы, которою могли бы приносить при правильной постановке
дела.
Перечислю некоторые мероприятия, многие из которых уже предлагались
Отделом печати в прошлом и, наверное, предлагаются и сейчас:
1. Надо дать инкорам возможность расширить объем информации, сильно
сжавшийся после установления нового курса рубля. От этого выиграем
только мы, т.к. почтовая информация мало печатается и неизбежно менее
объективна, т.к. минует цензуру. Этого можно добиться, преодолев
ведомственную косность, проявлявшуюся до сих пор по этому вопросу
Наркомсвязью, и добиться введения для ам[ериканских] корр[еспонден]тов
льготного РАДИО-ТАРИФА прессы, о котором НКСвязь мог бы без особого
труда договориться с «РСА» (Радио корпорейшн оф Америка), являющейся
партнером НКСвязи по всяким договорам. Здесь, в США, радиокомпании,
конкурируя, сбивают цены, завлекая клиентов. Мы же равняемся на самые
высокие ставки. Думаю, что при соответствующем нажиме и при умении
доказать РСА, что в конечном счете она выиграет от увеличения объема
передач, она пойдет на двустороннее снижение тарифов процентов на 20—25.
Но можно подумать и об одностороннем льготном тарифе для ам[ериканских]
корр[еспонден]тов при передаче по радио, т.е. вне связи с европейскими
международными тарифами. В случае необходимости можно будет нажать на
РСА здесь. Возможные потери для НКСвязи могут быть компенсированы
специальной дотацией. Политически они окупятся во всяком случае.
2. Чаще и быстрее инспирировать инкоров, немедленно — в силу возможного
— реагировать на получаемые ими от редакций телеграфные запросы, в
частности, о тех или иных касающихся СССР выдумок, антисоветских
выступлений в третьих странах и т.д. Имеется достаточно градаций, чтобы
дать им возможность реагировать на эти запросы без ссылки на московские
официальные источники. Чаще в «частном порядке» беседовать с инкорами о
международных и внутренних делах. Время от времени баловать каждого из
них столь важной для американского корреспондента «монопольностью»
(«эксклюзивити») того или иного сообщения. Примером быстрой реакции
(относительно!) является наш ответ Моргентау2, имевший, как Вы знаете,
полный успех. Если бы ответ пришел из Москвы на 12 часов раньше,
кампания по этому вопросу прекратилась бы не на третий, а на второй
день. А это иногда играет существенную роль. Надо прекратить раз
навсегда практику замалчивания и задержки в порядке цензуры сообщений о
тех или иных катастрофах, несчастиях и т.д., о которых инкоры неизбежно
узнают и о которых и мы раньше или позже сообщим в печать.
Соответствующие официальные наши сообщения надо выпускать, не равняясь
на часы выхода нашей печати, а на инкоров, которые в противном случае
всегда найдут возможность обойти цензуру и протелеграфировать или
протелефонировать за границу искаженную версию того или иного события.
(Из прошлой практики напомню некоторые случаи: задержка на 4 часа
сообщения о гибели «Максима Горького»3, очевидцами которой был ряд
инкоров, задержка на ВОСЕМЬ часов разрешения сообщить о ФАКТЕ смерти
тов. Куйбышева впредь до издания всех официальных сообщений и т.д. В
обоих случаях задержки эти приводили к появлению за границей
антисоветских выдумок. Вы знаете, что эти примеры можно умножить и
освежить). Бывают, конечно, случаи, когда мы иначе поступать не можем.
Но пусть это будет исключением, а не правилом.
3. Бытовые дела инкоров как будто несколько улучшились. Во всяком
случае, здесь слышно несколько меньше нареканий. Но дела квартирные
по-прежнему обстоят скверно. Дюранти весной снова справедливо жаловался
на свои жилищные невзгоды. Даже если бы Дюранти проводил у нас еще
меньше времени, то и тогда следовало бы дать ему и его постоянно живущей
в Москве семье приличную квартиру вместо нынешнего безобразия. Если
Дюранти сам мало настаивает на лучшей квартире, то только потому, что
по-прежнему боится репутации «фаворита». (По этой же причине редко
просит об интервью; нам и тут следовало бы проявлять инициативу.) Наши
квартирные условия настолько отпугивают журналистов, что мы — я знаю это
достоверно — сплошь и рядом получаем из-за этого от агентств и газет
второстепенных людей после отказа со стороны первоклассных.
4. Опыт показал, что всякого рода экскурсии, осмотры, поездки по Союзу
на льготных условиях или по офиц[иальному] приглашению (на открытие того
или иного предприятия, на конгрессы и пр.) всегда давали хорошие
результаты и поднимали настроение инкоров. Судя по газетам, за последние
полгода мы ничего нового не предпринимали (кроме поездки в колхоз летом,
давшей материал для ряда полезных статей). Надо расширить эту практику,
испросить дотацию на эти цели. Не своевременно ли поставить вопрос о
приглашении инкоров на те или иные маневры или учения? Кроме пользы, это
ничего не даст, т.к. всякое новое доказательство нашей силы здесь дает
только плюс, и давно прошли времена, когда в США в подобных случаях с
пацифистами приключалась истерика.
5. Несколько раз в прошлом мы безуспешно пытались добиться для инкоров
ряда мелких льгот, практикуемых в ряде европейских стран (льготный
железно]д[орожный] тариф, театральные билеты, снабжение литературными
новинками и т.п.). Помнится даже, что, в связи с предоставлением инкорам
в марте с.г. таможенных льгот, НКИДу было указано, что этим отрицательно
предрешается вопрос о всякого рода льготах в будущем. Из Вашего письма
вижу, что все эти вопросы, по-видимому, не по нашей инициативе возникли
заново. Если так, то следовало бы возобновить все эти предложения.
II. ИНФОРМАЦИЯ ТАССа — ТАСС, как правило, в Америку информации не дает.
Между тем связанные с ТАССом агентства (Ассошиейтед пресс и Юнайтед
пресс) не только не отказываются, но неоднократно заявляли о готовности
получать от ТАССа т[ак] н[азываемые] «ТАССАЖАНСы», т.е. телеграммы за
счет ТАСС, которые агентства либо сами распространяют, либо передают
корр[еспонден]ту ТАССа для распространения. У тов. Долецкого,
по-видимому, имеются какие-то возражения против этой полезной практики.
Надо с этими возражениями внимательно ознакомиться. Я лично вижу только
одну трудность: Вы знаете, что в случаях выступлений наших
авторитетнейших т[оварищей] на съездах и т.д. ТАСС, как правило,
телеграфирует эти выступления столь подробно (бывали случаи почти
текстуальной передачи), что европейские агентства либо не используют,
либо неряшливо, а иногда и тенденциозно сокращают эти тексты. Положение
ТАССа нелегкое. Сплошь и рядом они лишены возможности быстро согласовать
сокращение того или иного ответственного выступления. Выход один:
принципиальное решение вопроса, предоставляющее ТАССу раз навсегда право
сокращений и возлагающее на него ответственность за эти сокращения.
Впрочем, и этот момент не должен служить препятствием для архиподробной
передачи в Америку тех или иных выступлений, нот, др. документов, т.к.
имеется минимум пара газет («Таймс» и «Геральд»), которые не прочь время
от времени опубликовать ТЕКСТУАЛЬНО тот или иной наш документ (как
«Таймс» сделал это, по нашему предложению, с проектом новой конституции,
опубликовав ПОЛНЫЙ текст). Если ТАСС приведет достаточно убедительные
доводы против посылки «ТАССАЖАНСов» в США, то пусть, по крайней мере,
будет усилена практика посылки подобных сообщений (полный текст нот,
детальные сообщения о тех или иных конфликтах, внешнеполитические
заявления авторитетных т[оварищей] и пр[очее]) ПОЛ[НОМОЧНОМУ]
ПРЕДСТ[А-ВИТЕЛЬСТ]ВУ, которое может почти всегда обеспечить
опубликование в крупных газетах. Если подпись ТАССа является юридическим
препятствием для распространения в печати полпредством, то пусть, как
это иногда практиковалось, ставится подпись «Отдел печати». Инкоры
агентств, дающие краткие сообщения, и соб[ственные] кор[респондент]ы
газет, ограниченные высокими тарифами, не могут сплошь и рядом
удовлетворить объективно имеющуюся потребность и возможность для
крупнейших газет опубликовывать нашу офиц[иальную] информацию. Очень
рекомендую Вам заняться этим вопросом.
III. Надо усилить информацию по линии американской партийной и
околопартийной прессы, в частности время от времени (через
соответствующих т[оварищей], даже не поддерживая непосредственной связи
с корр[еспонден]тами партийной прессы) инспирировать их по вопросам
внешней политики. Я далек от переоценки резонанса в стране от статей и
телеграмм «Дейли уоркера», «Нью мэссис» и др., но, не говоря уже о
воздействии на рабочее общественное мнение, надо учитывать, что
буржуазная пресса иногда перепечатывает, хотя бы в процессе полемики, их
статьи, а журналисты следят за ними внимательно. Между тем информация,
напр[имер] о процессе, контркампания на эту тему, освещение нашей
позиции по испанскому вопросу были ниже всякой критики. Инспирация и
информация по этой линии, конечно, наиболее легкое дело, но, по-моему,
не надо предоставлять соответствующих т[оварищей] самим себе, т.к. они
сплошь и рядом не проявляют достаточной инициативы. Результаты налицо:
достоверно знаю, что даже у довольно активных здешних т[оварищей] по
испанскому вопросу, по вопросу о нашей помощи испанцам, большое смятение
в умах. Просьба, в частности, иногда интересоваться зарегистрированным у
Вас Куницом («Нью мэссис»), у которого здесь хорошее имя в
интеллигентских кругах.
IV. Основным источником антисоветской информации неизменно является
Херст, его агентства и газеты. У меня нет никаких иллюзий насчет
возможных изменений в этой области. Херст выступает против нас уже не
только в силу внутриполитической конъюнктуры, но и в тесной связи с
последовательной профашистской (прогерманской и проитальянской)
агрессивной концепцией в области внешней политики. Херст, как известно,
меняет свои ориентации часто. Возможно, что он изменит их по некоторым
внутриполитическим вопросам, особенно по мере того, как убедится, что
поставил не на ту лошадь на выборах и когда, по-видимому, неизбежное
поправение Рузвельта после переизбрания вырвет почву из-под ног
некоторых херстовских коньков. Но изменений во внешнеполитической
ориентации ожидать не приходится. Однако к этому надо сделать две
поправки: 1. Неизменно антияпонские настроения Херста и 2. Соображения
конкуренции, заставляющие его опасаться, что он останется без информации
из Москвы в случае больших событий на наших границах — европейских или
азиатских. Практика показывает, что наличие корреспондента в Москве
несколько связывает даже наиболее антисоветские органы, не меняя,
конечно, их ориентации. Мне кажется, что мы должны быть заинтересованы в
наличии херстовского представителя в Москве. Отказ в визе Хэнтеру,
кандидатура которого возникла у Херста уже в третий раз (нота бене:
всякий раз, когда Херсту кажется, что дело идет к военной развязке),
м[ожет] б[ыть] истолкована Херстом как наше нежелание иметь его
корр[еспонден]та в Москве. Если разъясним, что это не так (а это,
по-видимому, действительно не так), он может выдвинуть другого
кандидата. Мне кажется, что следовало бы уполномочить нас на такой шаг.
По этому вопросу прошу указаний.
V. Имеется, хотя и ограниченная, возможность размещения в специальных
журналах статей наших публицистов и ученых (внешнеполитические журналы и
даже газеты всегда охотно опубликуют, скажем, оригинальную статью
Лапинского или кого-нибудь из наших специалистов по Дальнему Востоку;
художественные журналы не откажутся от опубликования хорошо
иллюстрированной статьи о наших архитектурных, художеств[енных],
театральных и пр[очих] делах, при условии, если автор имеет
международное имя, пишет не слишком суконным языком и дает гарантии
оригинальности статьи; то же — в меньшей мере — в области научных
журналов). Для этой работы каналы имеются: это, с одной стороны, ВОКС, с
другой — «Литературное агентство». Все, что нужно сделать, — это
разъяснить соответствующим авторам в соответствующей инстанции, что это
работа не только разрешенная, но и поощряемая, а иногда и прямо
заставлять соответствующих авторов писать. Я упомянул выше об
ограниченности этой возможности потому, что скептически отношусь к
возможности размещения наших статей, если они не написаны подходящим для
заграничного читателя языком. Трудно давать рецепты того, как писать.
Легче указать на то, что противопоказано: это стиль ВОКСовских
материалов в их журналах и др. изданиях, т.е. тяжеловесность,
агитационность, плохое качество перевода.
VI. Большое значение имеют в американских условиях всякие газетные и
иные писания профессионалов и любителей из числа ИН[ОСТРАННЫХ] ТУРИСТОВ.
Я знаю, что Отдел печати НКИД всегда стремится держать этого рода
туристов в своем поле зрения, особенно в тех случаях, когда они
рекомендованы пол[номочными] предст[авительст]вами, и следить за их
обслуживанием «Интуристом». По-видимому, значительная часть этих
туристов все же ускользает от нашего внимания. Но не в этом дело. А дело
в том, что если не будет принято самых радикальных мер по улучшению
работы «Интуриста» и по расширению его материальной базы, то это
учреждение, имеющее для нас сейчас еще большее политическое и
относительно меньшее валютное значение, будет лишено смысла своего
существования. Летний сезон этого года прошел, судя по десяткам отзывов,
просто скандально. Несмотря на наличие всех предпосылок для того, чтобы
именно в этом году туристы выносили наиболее благоприятные впечатления,
значительная их часть, раздраженная неудобствами, нечеткостью,
грубостью, безграмотностью «Интуриста», уезжала с отрицательными
выводами. Недостатки «Интуриста», т.е. ведомства, с которым
ин[остранным] туристам приходится иметь дело все время их пребывания в
СССР, неизбежно обобщаются и приписываются ими всей нашей работе в
целом. От дружественных людей, пользовавшихся этим летом услугами
«Интуриста», в лучшем случае можно услышать, что их впечатления
«положительные, НЕСМОТРЯ на «Интурист». Здешним работникам «Интуриста»
все это хорошо известно хотя бы на основании того знаменательного факта,
что им пришлось выплатить наличными за истекший сезон по 1 сентября 22
тыс. долл. неустойки туристам, досрочно прекращавшим свои туры из-за
несоответствия предложенных им условий с обещанными при покупке тура.
Достаточно сказать, что ин[остранным] туристам, которым были обещаны
комфортабельные условия в широковещательных проспектах, по приезде в
Ленинград или Москву сплошь и рядом предлагалось селиться по 2—3
чел[овека] (между собой незнакомых) в одной комнате, что еще больше, чем
в прошлые годы, у ин[остранных] туристов уходило времени на ожидания
подачи пищи в ресторанах (утренний завтрак, ленч и пр. длятся иногда по
два часа!!), что «Интурист» буквально морил голодом несколько партий
ин[остранных] туристов, отправлявшихся в Крым, пока не догадался, что
отсутствие в этом поезде вагона-ресторана надо компенсировать заготовкой
на дорогу сухого «пайка». Масса жалоб на грубость персонала («не
нравится — уезжайте»), на антисанитарные условия на черноморских
пароходах, на назойливость и безграмотность некоторых гидов и снова и
снова на бесконечную потерю времени на ожидания везде и всюду. Все это
тов. Трояновский и я слышали от людей, в дружественных настроениях и
достоверной информации которых мы не сомневаемся. Повторяю, что здешние
представители «Интуриста» также всего этого не отрицают. Ухудшение
работы «Интуриста» в этом году несомненно объясняется дичайшей
диспропорцией между резко возросшим числом туристов и относительно (а в
некоторых местах и абсолютно) сузившейся материальной базой. (В
частности, в Москве «Интурист» не сумел настоять на том, чтобы получить
хотя бы на два месяца гостиницу «Москва», не увеличил числа автомобилей,
официантов и т.д.) К этому надо добавить неудобства, возникающие у
ин[остранных] туристов в тех случаях, когда им приходится делать закупки
на рубли (напр., для того, чтобы купить бутылку нарзана, увы, не
входящую как «напиток» в оплаченную по туру пищу) и тратить на любую
мелочь ровно в пять раз больше, чем они привыкли в своей стране (выход,
казалось бы, простой: принять за счет «Интуриста» соответствующие мелкие
расходы, а не озлоблять ин[остранных] туристов и создавать у них
впечатление фантастической дороговизны; немудрено, что в этих условиях,
как мне передавали с разных сторон, ин[остранные] туристы бегают в свои
посольства за спекулятивными рублями, занимаются даже продажей советским
гражданам всякой ерунды, лишь бы иметь рубли по курсу, соответствующему
некоторым расходам, которые без большого ущерба «Интурист» мог бы
принять за свой счет). Я пишу об этом в данном письме так подробно
потому, что «Интурист», особенно после ликвидации «Торгсина» и в силу
отсутствия прежней острой потребности в поступлении валюты по этим
второстепенным каналам, стал прежде всего источником информации об СССР
через десятки тысяч пользующихся его услугами иностранцев, и поэтому
вопрос о работе «Интуриста» есть прежде всего политический. Излишне
говорить, что уже начинают появляться в ам[ериканской] прессе
соответствующие неблагоприятные статьи о Сов[етском] Союзе, увиденном
нейтральными или даже полудружественными людьми через призму
интуристских безобразий. Если бы была уверенность в том, что
материальная база «Интуриста» будет радикально расширена, по меньшей
мере на сезонные месяцы, и что «Интурист» воздержится в будущем от
вербовки количества туристов, не соответствующего возможностям
обслуживания, то можно было бы, среди других мер улучшения информации о
СССР, подумать об организации «Интуристом» рекламных журналистских
туров, о расширении числа ГРУПП ученых, студентов и прочей мыслящей
публики, даже за счет сокращения туристов первой категории, ввозящих
много денег, но вывозящих больше недовольства.
VII. Вы знаете, что в прошлом возникал и обсуждался план создания в США
журнала, посвященного СССР (ежемесячника). Не подлежит сомнению, что
издание журнала соответствует имеющейся потребности среди
интеллигентских, либерально-буржуазных кругов и деловых людей,
интересующихся СССР. Однако с тех пор, как обсуждался этот вопрос,
положение несколько изменилось. Сильно окреп журнал «Раша тудэй» (орган
Союза друзей СССР), тираж его дошел до 45 тыс. экз., редакции удалось
привлечь ряд буржуазно-либеральных сотрудников, имена и статьи которых
позволяют, во-первых, охватить новые круги читателей, во-вторых,
избавляют журнал от репутации околопартийного. Журнал определенно будет
и дальше расти, если только он… не обанкротится. Ежемесячный дефицит
составляет 1000 долл. Сотрудники, включая отв[етственного] редактора
тов. Джессику Смит4, получают грошовое жалование. Нам кажется, что
создание в нынешних условиях параллельного журнала, который отнял бы у
существующего не только авторов, но и читателей, было бы неправильным
решением вопроса. Не предрешая на будущее вопроса о втором журнале, было
бы лучше немедленно укрепить существующий (требуется не больше 13—15
тыс. долл. в год) с тем, чтобы журнал продолжал бы тот же курс на
«беспартийность», привлечение буржуазных литераторов и т.д. (уже писали
Веббы, Дюранти, Фанни Херст5 и мн[огие] др[угие]), снял бы и без того
еле заметную марку друзей СССР и превратился бы в еще более солидный
журнал о СССР. Одновременно с отделением от Союза друзей (кстати говоря,
организация в США весьма слабая и контроля над журналом не осуществляет)
можно было бы ввести в состав редакции нескольких людей беспартийной
буржуазно-либеральной репутации, а одновременно подчинить журнал нашему
постоянному контролю.
VIII. За последнее время немцы, итальянцы, отчасти французы и японцы
чрезвычайно усилили международное РАДИОВЕЩАНИЕ на разных иностранных
языках, передаваемое на коротких и ультракоротких волнах. Поскольку это
совпадает со стремлением основных здешних радиокомпаний (производящих
оборудование) освежить сильно насыщенный аппаратурой рынок и убедить
потребителей заменить старые аппараты новыми, приспособленными для
коротковолнового приема, эти передачи из Германии, Италии и т.д. сильно
рекламируются и пользуются немалым успехом. Из Берлина передача
происходит почти круглосуточно. Излишне говорить, что все эти передачи
густо пересыпаны соответствующей политикой, причем эта пропаганда в
американских условиях, где радиослово доходит до большего числа народа,
чем печатное слово, не может оставаться без эффекта. В бытность здесь
зам[естителя] наркома связи тов. Синявского я обращал его внимание на
этот факт, что наши международные программы — хотя и упоминаемые в
радиопрограммах, — как правило, не слышны или еле слышны среднему
радиослушателю, не обладающему сверхсильными приемниками. Тов. Синявский
говорил мне о предстоящем вводе в действие новой коротковолновой
станции. Надо заняться этим вопросом как со стороны технической, так и
проверки программ, с тем, чтобы по духу и стилю она подходила для
американской аудитории, воздерживалась бы от агитационных заострений,
включала бы хорошую музыку, удовлетворяла бы интерес к нашей
международной политике, к нашему быту и т.д. Надо также продумать, не
стоит ли вести соответствующие передачи из Хабаровска для западного
побережья США (где Хабаровск, как я сам установил во время недавнего
пребывания в Калифорнии, прилично слышен).
IX. Наша кинохроника по-прежнему редкое явление на американских экранах.
О значении этого дела в стране, где ежедневно в кино бывает свыше 10 млн
людей, распространяться не приходится. Дело не в политических рогатках.
Дело в том, что ГУГФК6 по старинке пытается выкачивать валюту, гонится
за деньгами там, где другие государства ПРИПЛАЧИВАЮТ за показ их картин.
Дело также в низком качестве нашей кинохроники (а такие картины, как
«Борьба за Киев», физкультурные парады и т.д., имевшие здесь перед
небольшой, к сожалению, аудиторией, большой успех, доказывают, что мы
умеем делать хронику не хуже, а лучше американцев). Надо проверить
договорные связи Амкино7 и настоять на том, чтобы они перестали
заниматься крохоборчеством. К этому вопросу я еще вернусь. (Кстати,
упомяну, что без всякой нужды Амкино разругалось с кинохроникой Херста,
который не прочь был, из соображений конкуренции, брать нашу хронику.
Это характерно с точки зрения сказанного выше о Херсте.)
X. Поскольку Вы мне пишете, что одновременно с информационными
обсуждаются вопросы культурной работы за границей, добавлю несколько
слов о ВОКСовской работе в США, о которой много ценного может добавить
тов. Нейман. Работа эта (в Нью-Йорке, Филадельфии, Чикаго, Сан-Франциско
и Лос-Анджелесе) находится в руках, как правило, честных либеральных
интеллигентов с туманными левыми симпатиями. Это не беда. Хуже то, что
эти люди больше всего озабочены тем, как бы их не заподозрили в
«продажности», и всячески стремятся оградить свою «независимость».
Выражается это иногда в сопротивлении тем или иным выдвигаемым нами
планам, а главным образом в том, что они (это относится прежде всего к
основному Русско-американскому институту в Нью-Йорке) предпочитают
влачить самое жалкое существование, лишь бы не «запятнать» себя
получением денег от нас. Между тем в большой мере именно отсутствие
денег ограничивает их работу (например, весьма полезную справочную
работу Нью-йоркского института и его издательскую работу: публикацию
«Исследовательского бюллетеня», который приносит немалую пользу). Как
выйти из этого противоречия? Сменить людей? Пока у меня альтернативных
кандидатов нет. Кроме того, я делаю поправку на предвыборную обстановку,
в которой всякого рода предосторожности уместны, и поэтому пока не
слишком упрекаю наших здешних «вокситов» в пассивности. Брать деньги в
разного рода «фаундейшн», которые обычно финансируют сии
полублаготворительные интеллигентские начинания? На культурное сближение
с СССР крупные «фаундейшн» денег не дадут. Следовательно, остается один
путь: финансировать из собственных ресурсов, подкармливая через третьих
лиц, что вполне осуществимо. Но ресурсы эти пока совершенно
недостаточны. Необходимый минимум: 7—8 тыс. долл. в год (из расчета — в
месяц 300 долл. Нью-Йорку, по 100 Сан-Франциско и Филадельфии, и 75 —
Чикаго, плюс расходы в связи с выставками и т.д.). Этого на первое время
будет достаточно для того, чтобы Нью-йоркский институт улучшил свою
полезную справочно-литературную работу и чтобы остальные институты могли
время от времени устраивать доклады, показы картин, небольшие выставки и
т.д. На ближайшее время задачи поставлены следующие: цикл
докладов-обедов на тему о новой конституции (к моменту окончания Съезда
Советов), проведение пушкинских торжеств (в Нью-Йорке создан весьма
репрезентативный общественный к[омите]т), проведение художественной
выставки в Нью-Йорке (открывается 12 ноября), а также в Бостоне и
Вашингтоне (если ВОКС согласится задержать здесь выставку до марта, на
чем мы настаиваем ввиду ее успеха и в чем прошу убедить ВОКС). В
дальнейшем, если мы хотим как следует поставить здесь культработу (а
после выборов перспективы улучшатся), необходимо прошибить американскую
публику показом крупного культурного достижения так, чтобы о нас
заговорила вся пресса и общественность. Пока ничего лучшего тех планов о
поездке нашего балета в Европу и США, которые обсуждались к моменту
моего отъезда из Москвы, плюс гастроли к[акой]-нибудь первоклассной
певицы или певца (кроме Барсовой, не вижу никого, кем мы могли бы
поразить весьма избалованную здешнюю публику) — придумать не могу. Важно
также придать культурной связи двусторонний характер. Выставка
американской архитектуры и предметов домашнего быта была бы для нас
самым полезным (и к тому же дешевым) делом. Прежние планы поездки к нам
американского симфонического оркестра не актуальны. Итак, пока здешняя
воксовская работа упирается в вопрос о деньгах. Поскольку я здесь
находился пока в летнее несезонное время, у меня не имеется достаточного
материала для суждения о работе ВОКСа, к которой еще вернусь позже.
XI. Мне непонятна наша линия по отношению к разного рода научным и др.
международным съездам. Как правило, мы отвечаем согласием и назначаем
делегации в самый последний момент. Делегация приезжает либо в самый
последний момент, либо — что также бывало — к концу того или иного
конгресса. Как правило, печатной документации нет или она сильно
запаздывает. Несмотря на все это, обычно наши выступления проходят с
большим успехом (который нас портит!), к нашим делегациям тянется все
передовое, и, помимо нашего желания и несмотря на нашу сдержанность, мы
попадаем в центр внимания. Недавний пример: происходивший в Вашингтоне
Мировой энергетический конгресс, на который собирались виднейшие
энергетики всего мира. Вопрос об участии авторитетной делегации из СССР
был решен отрицательно, и в последнюю минуту на съезд была послана
делегация из наличных амторговцев и членов находившейся здесь комиссии.
Остальные крупные страны были представлены делегациями по 80—100
человек. Если бы мы прислали только трех авторитетных т[оварищей], то и
этого было достаточно. Между тем присутствовала делегация в 8 чел., из
которых — увы! — ни один сколько-нибудь прилично языком не владел.
Директива гласила: по возможности молчать. Немудрено, что из иностранцев
на трибуне возобладали немцы, итальянцы, англичане. Весьма широко толкуя
директиву, мы предложили председателю нашей делегации выступить на
пленуме с краткой речью о развитии энергетического хозяйства СССР.
Несмотря на сомнительную фонетику и реакционный состав значительной
части конгресса — прекрасный успех, хорошая пресса. Другой пример:
Йосемитская конференция Института тихоокеанских отношений, успех
блестящий, действительно превзошедший ожидания. Между тем неавторитетная
делегация (дело не в ее малочисленности, а главным образом в
квалификации председателя), скандально поздняя подготовка материалов,
все — сплошной экспромт, дилетантство. Мы поистине невиновны в наших
успехах на международных конгрессах, на которых участвуем. Речь идет не
о том, чтобы соглашаться участвовать везде и всюду, и не о том, чтобы
вырываться вперед на конгрессах, на которых участвуем. Речь идет о том,
чтобы авторитетно, заблаговременно подготовившись, участвовать там, где
действительно нам сейчас не участвовать или быть представленными
недостаточно авторитетно нельзя. Повторяю, резонанс в прессе, в
радиовещании и т.д. от крупных конгрессов весьма значительный, и это
является важным каналом информации о СССР.
XII. Мы активно участвуем на Парижской всемирной выставке 1937 г. Каковы
наши намерения в отношении всемирных выставок Сан-Франциско 1938 [года]
(сильно зовут, о своем разговоре с мэром Росси8 я писал прошлой почтой)
и Нью-Йорке 1939 г. (по-видимому, скоро позовут). Конечно, все эти даты
исходят из весьма оптимистических оценок развития в ближайшие годы. Но,
как правило, агрессивные страны в таких случаях неизменно проявляют
инициативу, арендуют участки, обретают симпатии заинтересованных в этих
выставках влиятельных кругов, ассигнуют много денег на свое участие.
Тов. Галкович сообщит подробности о выставке в Сан-Франциско. Мое
предложение: согласиться и посвятить наш павильон показу строительства
исключительно на нашем Дальнем Востоке, показать наше лицо как
тихоокеанского соседа США. Ждем указаний.
XIII. Вы сообщаете, что обсуждается также вопрос об усилении бюро печати
при полпредствах. Это как нельзя более актуально в отношении Вашингтона.
Вы знаете, что, даже если сделать скидку на американских маньяков и
графоманов, пишущих всем обо всем, число серьезных вопросов о СССР,
получаемых нашим полпредством и консульствами в США, не идет ни в какое
сравнение с остальными странами. Между тем на работе по ответам на эти
многочисленные вопросы плюс почти вся информационная работа для Москвы
(бюллетень, о котором Вы и тов. Нейман отзываетесь столь положительно)
сидит один человек: тов. Бельский9, работающий сверх всякой меры. Масса
литературы (книги и журналы) остается не проработанной. Келлога трудно
свернуть с его рутинного пути. Надо поставить информацию об американских
делах самостоятельно, не полагаясь на него. В перспективе — во всяком
случае, по сравнению с предвыборным затишьем в советско-американских
делах — расширение работы. Нам безусловно необходим, наряду с Бельским,
второй работник, по возможности его квалификации, с журналистским опытом
и со знанием языка минимум в объеме беглого чтения. Одновременно пишу об
этом т. Крестинскому.
Мне кажется, что вопросы, о которых Вы мне пишете, поставлены весьма
своевременно. Не подлежит сомнению, что потенциальные и явные симпатии к
нам в США очень значительны. Нас рассматривают как фактор мира, и это
действительно осознано широкой общественностью. Ложь Херста вредит, но
меньше, чем кажется, т.к. ложь слишком явная, и читатели Херста
предпочитают читать о бракоразводных процессах и убийствах, не относясь
серьезно к херстовской политике. Отрицательное отношение к агрессивным
силам в Европе и Азии как сверху, так и в массах также не подлежит
сомнению. Однако рассчитывать на все эти факторы и фаталистически верить
в то, что в трудный момент американское общественное мнение окажется на
нашей стороне, не приходится. Период бурного подъема интереса к нам со
стороны деловых кругов прошел, в этих кругах немало поводов для
разочарования. Процесс перестройки в этих кругах для подхода к нам с
иными критериями и задачами только начинается. Обострившиеся внутренние
противоречия, отражающиеся в том, что в процессе предвыборной кампании
получилось более ясное, чем когда-либо раньше в истории США, классовое
размежевание политических сил, приводит к тому, что в широком
общественном мнении вопросы СССР все больше увязываются с острейшими
социальными вопросами внутри страны. Имея против себя широкое
общественное мнение, но имея на своей стороне серьезные деловые связи,
классовые симпатии, многочисленные национальные меньшинства, большие
деньги и большую инициативность, агрессивные силы (в первую очередь
немцы) развивают здесь громадную работу. Рост этой работы я имел
возможность воочию наблюдать за полгода пребывания здесь. В этих
условиях мне кажется, что, оставаясь в рамках той сдержанности, которая
диктуется всей нашей международной практикой, по-прежнему отвергая
всякого рода предложения мнимодружественных прожектеров и полуманьяков,
имя которым в США легион, мы должны принять практические меры к тому,
чтобы гораздо активнее воздействовать по перечисленным основным каналам
на общественное мнение США.
Советник полпредства СССР в США
К. УМАНСКИЙ
ПС. У нас периодически возникают проекты создания международного
телеграфного агентства, которое могло бы соответственно функционировать
в военной обстановке. На случай, если этот проект возродится снова,
хотел бы напомнить, что детальное обсуждение вопроса в свое время дало
отрицательные результаты, и не только в отношении США, но и основных
стран Европы. Надо прийти к выводу, что информационный рынок везде
достиг такой высокой степени монополизации, что даже затратой больших
средств новому агентству внедриться в решающую прессу будет невозможно.
ППС. У тов. Аренса в свое время возникла мысль об организации в
Нью-Йорке, по типу британской справочной библиотеки, аналогичного
учреждения, посвященного информации об СССР. Мне кажется, что нам не
стоит копировать давно сложившееся, обладающее давнишними солидными
связями учреждение. Справочную работу начал вести не без успеха
Русско-американский институт в Нью-Йорке. Если их поддержать
материально, то они смогут хорошо справиться с задачами подобной
справочной библиотеки.
К. У[МАНСКИЙ]
АВП РФ. Ф. 05. Оп. 16. П. 122. Д. 107. Л. 28—45. Подлинник.
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
