Секретно Размечено:
Литвинову
Нейману
Дорогой Марк Абрамович,
Слушание дела об иске к страховым компаниям в данной инстанции
кончилось. Через недели две-три рефери обещает дать свое решение. После
этого, учитывая, по-видимому, неизбежное отрицательное решение, дело
перейдет в апелляционную инстанцию — Сиркют Корт оф Аппильс (где, как Вы
знаете, стороны базируются на материалах первой инстанции и допрос
свидетелей и экспертов не производится), после чего предвидится,
возможно, уже в первом полугодии 1937, слушание дела в Верховном суде.
Вы спрашиваете о том, когда происходило слушание дела в Нью-Йорке.
Состоялось пять заседаний: 23 и 24 октября (прямой допрос эксперта) и 2,
4 и 6 ноября (перекрестный допрос эксперта).
Как одновременно разъясняет тов. Трояновский Николаю Николаевичу
[Крестинскому], окончательное суждение о том, как Жуховицкий провел свою
экспертизу, мы сможем вынести только по ознакомлении со стенограммой
допроса. Но наше предварительное впечатление складывается благоприятно.
На последних заседаниях рефери, к явному неудовольствию адвокатов
ответчика, несколько раз заявил, что он приходит к выводу о бесспорности
права союзного правительства распоряжаться имуществом РСФСР. По этому
вопросу, которому была посвящена вся последняя стадия дела, можно
предвидеть положительное решение. Во всяком случае, по этому вопросу
можно в большей степени рассчитывать на положительное решение, чем по
разбиравшемуся при Вашем участии — и несмотря на все Ваши несомненные
успехи — вопросу о том, распространяется ли закон о национализации на
имущества, находившиеся к моменту национализации за границей. Но в
отрицательную сторону исход дела решит третий вопрос, по которому, как
Вы мне говорили, имеется в штате Нью-Йорк неблагоприятное для нас
прецедентное решение: не противоречит ли применение в США нашего закона
о национализации «пэблик ордер» в США? По этому вопросу предстоит
несомненно отрицательное решение, и это предрешает исход дела во всяком
случае в этой инстанции.
Таким образом, большинство поднятых Вами в Вашем письме вопросов сейчас
уже практического значения не имеют. Поскольку, однако, Вы базируетесь
на составленном наспех предварительном меморандуме Жуховицкого и поэтому
получился ряд недоразумений, я хотел бы устранить их уже сейчас, до
изучения стенограммы.
1. Жуховицкий не делал заявления о «попытке ответчика заставить суд
выносить решения по внутренним делам СССР» и не говорил вообще ничего о
согласии или несогласии давать показания по вопросам отношений между
СССР и союзными республиками. Представитель истца — ам[ериканского]
пра[вительства] Эннис сделал заявление, что отношения между Союзом и
союзными республиками не могут обсуждаться судом, поскольку только Союз,
а не его члены, является субъектом международного права. Жуховицкий же
пытался присоединиться к этой точке зрения, но был прерван, поскольку за
экспертом не было признано права высказываться по этому вопросу. Мнение
рефери: с точки зрения американского правительства, вопрос поставлен
правильно, но, дескать, затронуты интересы третьих лиц, перед которыми
суд не может захлопнуть двери. Поэтому-де рефери просит дать ему все
материалы о природе советского государства в историческом развитии и об
имущественных отношениях между Союзом и союзными республиками. Без этого
он вынужден прекратить дело, ибо не может выносить решения по существу,
т.к. он должен удостовериться в наличии титула на передачу права
собственности, без чего не может быть права распоряжения собственностью.
Таким образом, никакого протеста против «вмешательства во внутренние
дела» не было заявлено (хотя, действительно, на основании меморандума
Жуховицкого у Вас должно было получиться такое впечатление). По этому
вопросу возможны были две тактики: а) отказываться давать показания по
существу нашей конституции, объявив имущественные отношения между Союзом
и республиками нашим внутренним делом. Это несомненно привело бы к
прекращению дела и вызвало бы невероятное озлобление в правительственных
американских органах, включая Министерство юстиции, которое, как Вы
знаете, ведет себя по отношению к нам гораздо корректнее
Госдепартамента. Повторяю, этот отказ привел бы к проигрышу дела, и от
нашей юридической правоты политический эффект не изменился бы; б) вторая
возможность: сделав упомянутую оговорку и попытавшись убедить рефери в
его некомпетентности по этому вопросу (и Эннис энергично выступал по
этому вопросу), не отказываться от справочных показаний о нашей
конституции через частное лицо, каковым является не имеющий никакого
отношения к советскому правительству адвокат Жуховицкий. Избран был этот
второй путь, и в итоге вся попытка ответчика провалить дело под
предлогом отсутствия у Литвинова титула на передачу ам[ериканскому]
пра[вительству] имущества РСФСР как будто не удалась. Итак: не было
протестов против вмешательства во внутренние дела, но не было и
возможности оставаться на позициях международного права.
2. По Вашему второму пункту имеется явное недоразумение. Вы имеете в
виду ограниченные федеральные функции РСФСР внутри РСФСР. Но об этом
вообще разговора не было. Имелись в виду определенные ограниченные
федеральные функции РСФСР не внутри РСФСР, а по отношению к другим
советским республикам, до образования Союза, на основании договоров
между республиками о федеральных функциях РСФСР в области внешней
торговли, военной, хозяйственной и т.д.
3. По словам Жуховицкого (это надо будет проверить по стенограмме), он
не делал заявлений, которые могли бы быть истолкованы как наличие
преемственности между дореволюционными страховыми обществами и нынешним
страхованием в СССР. Он доказывал, что имущество страховых обществ
целиком перешло в бюджет РСФСР и что капиталы Госстраха образовались не
из имущества страховых обществ, а из специальных фондов, отпущенных
государством. Нынешнее страхование упоминалось только с точки зрения
необходимости доказать, что оно является общесоюзной функцией. Единство
союзного бюджета, которое, по Вашему мнению, не стоило упоминать,
оказалось, пожалуй, самым сильным аргументом в руках Жуховицкого. Рефери
на последних заседаниях повторно заявлял, что бюджетные права союзного
правительства являются для него лично самым убедительным мотивом, так
как «дело Московского страхового общества касается именно денег».
4. Необходимость в разъяснении Верховного суда СССР, таким образом,
отпала, и американцы не поднимают вопроса о представлении этого
заключения для разбирательства дела в следующих инстанциях, что,
впрочем, вообще невозможно с процедурной точки зрения, поскольку
апелляционн[ая] инстанция будет орудовать тем же материалом, который
разбирался в первой инстанции.
Эпизод с «отмененными» и «потерявшими силу» декретами прошел удачно.
Письмо Крыленко пришлось весьма кстати и убедило рефери.
Судя по рассказам Жуховицкого, антисоветских инцидентов не было.
Излишне говорить, что у тов. Трояновского, и у меня, и у американцев, не
перестававших надеяться на Ваш вторичный приезд, были серьезные сомнения
и насчет компетентности Жуховицкого. Поэтому опекали мы его всячески. Но
как будто он со своей задачей справился, и данный эпизод дело не
ухудшил, а улучшил. Повторяю еще раз, что затяжки или отказ в
предоставлении эксперта или категорический отказ давать показания для
«просвещения» рефери по вопросам конституции и истории СССР привел бы к
провалу дела и вызвал бы серьезное раздражение у американцев.
Следующей почтой сможем выслать Вам стенограмму.
С товарищеским приветом,
УМАНСКИЙ
АВП РФ. Ф. 0129. Оп. 19. П. 133. Д. 384. Л. 24—27. Копия.
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
