Архив Александра Н. Яковлева

Потемкину

Стомонякову в Вашингтон

Нейману

Розенблюму

1. Дэвис начал с вопроса об угле, рассказав мне вкратце суть вопроса. Освобождение нашего угля, как и голландского, от пошлины встречает сопротивление со стороны заинтересованных кругов. Для противодействия этим кругам Хэллу нужно иметь какой-нибудь убедительный аргумент, каковым он считал бы наше обещание повысить наши закупки в Соединенных Штатах Америки с 30 млн до 40 млн. Дэвис вручил мне при этом записку и некоторые документы для изучения, каковые я переслал тов. Розенблюму.

2. Дэвис сообщил мне о своем вчерашнем визите к Сигемицу, который он сделал без инструкции своего правительства. По просьбе Дэвиса я изложил ему нашу точку зрения на конфликт с Японией по поводу островов. Дэвис признал, что на основании данных нами коммюнике у нас получается очень выигрышное дело и общественному мнению трудно будет не признавать справедливости, разумности и умеренности нашей позиции.

3. Дэвис сообщил, что на днях собирается к себе на яхту и что он приглашает находящихся в Москве американских журналистов, которым он хочет в течение некоторого времени оказать гостеприимство на яхте и предоставить им возможность рыбной ловли в пределах 12-мильной зоны. Он просит предоставить журналистам необходимые выездные и обратные визы, о чем он собирается поставить вопрос также в 3-м Зап[адном] отделе.

4. Дэвис попросил разрешения поговорить со мною совершенно частным образом от своего собственного имени. Он начал с предисловия о своем восхищении нашими государственными деятелями, достижениями советской власти, нашей силой, энергией и т.п. Когда он уезжал из Москвы 3 месяца тому назад, в московском дип[ломатическом] корпусе господствовало убеждение в абсолютной крепости советского режима, в силе и мощи Красной Армии, в мудрости руководителей и т.д. Вернувшись сейчас в Москву, он сталкивается с совершенно противоположным мнением, являющимся общим для всего дип[ломатического] корпуса. Говорят о слабости Красной Армии, о непрочности режима, об ошибках руководства и т.д. Его это не беспокоило бы, если бы это было только мнением дип[ломатического] корпуса. Однако это мнение в настоящее время распространено также и в Соединенных Штатах Америки. Он просмотрел 40 передовиц наиболее ответственных американских газет, и он там находит выводы, не лестные для нашего режима и для Красной Армии. Послу известно, что такие же выводы делаются в Англии, Франции и в других странах. Беспокоит посла это обстоятельство потому, что сомнения в силе Красной Армии порождают угрозу всеобщему миру. Конфликт на реке Амуре он также приписывает подрыву престижа Красной Армии. Дэвис поэтому позволяет себе предложить, чтобы тов. Сталин принял какого-нибудь крупного журналиста — американского, английского или французского — и дал ему интервью. Вопросы могли бы быть заранее сформулированы, и дело могло бы быть устроено так, чтобы инициатива исходила от соответственного журналиста. Дэвис полагает, что тов. Сталин путем такого интервью сможет рассеять все сомнения и недоумения и восстановить веру в прочность режима и в силу Красной Армии. Дэвис рассчитывает перед отъездом из Москвы как-нибудь повидать тов. Сталина, но он не настаивает на немедленном свидании. Попутно он мне сообщил лично конфиденциально, что к осени он, вероятно, покинет свой московский пост. О будущем назначении он говорил несколько туманно, и для меня осталось неясным, будет ли он переведен в Берлин или в Лондон. Я обещал Дэвису передать его предложение тов. Сталину.

5. Я благодарил Дэвиса за интерес, проявленный к советско-японскому конфликту, а также за теплоту и сердечность приема, оказанного в Америке нашим летчикам2.

ЛИТВИНОВ

АВП РФ. Ф. 0129. Оп. 20. П. 133а. Д. 389 (1). Л. 3—5. Копия.