Архив Александра Н. Яковлева

Литвинову

28 октября я встретился с лидером производственных профсоюзов (председателем «Комитета промышленной организации») Джоном Льюисом по инициативе последнего. Первоначально Л[ьюис] предложил мне через юрисконсульта к[омите]та Прессмана (который присутствовал при нашей встрече; он основной политический советник Л[ьюиса] и оказывает на него воздействие в правильном направлении) позавтракать с ним в гостинице «Карлтон», где он для этой цели нанял специальный номер. Я дал понять Прессману, что в этих условиях встреча еще больше бросилась бы в глаза, и в конце концов завтрак состоялся в кабинете Льюиса в ЦК горняков. Предосторожности эти необходимы прежде всего самому Л[ьюису], т.к. поныне в журналах продолжает появляться старый снимок его и его жены, спускающихся с лестницы полпредства после одного из прошлогодних приемов, причем этот же снимок распространяется в тысячах экз[емпляров] в форме открытки предпринимательскими организациями как «доказательство» левизны Л[ьюиса]. Черты лица Л[ьюиса], который по популярности уступает только Рузвельту, настолько хорошо известны всем американцам, что встреча с ним в общественном месте немедленно стала бы достоянием печати.

Разговор продолжался свыше 3 часов. Л[ьюис] сказал, что хочет обменяться мнениями о международном положении, чтобы уяснить себе ряд вопросов, прежде чем выступить по ним на предстоящем 17 ноября под его председательством в Питтсбурге учредительном конгрессе Союза производственных профсоюзов, которые, охватывая сейчас не менее 3 с половиной миллионов членов, оформляют свой откол от Американской федерации труда и, по-видимому, уже в этом качестве, сформулируют условия своего воссоединения с ней на равных правах. Л[ьюис] изложил свою концепцию: германский фашизм наступает и при покровительстве реакционной английской клики будет продолжать наступать, сначала на юго-восток Европы, затем против нас, а параллельно с этим будет продолжать внедряться в страны Южной и Центральной Америки за счет и против США. Соед[иненным] Штатам угрожает тройная опасность фашистского окружения: 1. Изнутри; 2. Фашизация Мексики, над которой работают немцы, итальянцы и американские нефтепромышленники вкупе с английскими; 3. Фашистский режим в некоторых соседних с США канадских провинциях, в частности в Квебеке. В этой связи Л[ьюис] конфиденциально сообщил, что недавно, во время своего пребывания в Мексике, получил там неопровержимые доказательства того, что если реакционерам из Госдепартамента будет дозволено обострять до бесконечности конфликт с Мексикой и унижать мексиканское правительство по вопросу о компенсации за конфискованную ам[ериканскую] земельную собственность, то связанные с этим финансовые трудности мекс[иканского] пра[вительст]ва будут неизбежно использованы путчистскими фашистскими элементами. После беседы на эту тему с президентом Карденасом, от которого Л[ьюис] узнал примерное содержание намеченной в Вашингтоне новой ноты протеста Хэлла (которая, по имевшимся у нас сведениям, действительно была намечена в крайне резких тонах), он, Л[ьюис], позвонил из Мексико-Сити по телефону Рузвельту, находившемуся в этот момент в Рочестере (шт. Миннесота), и настоял на существенном смягчении ноты. Он добился не только этого, но и общего изменения курса ам[ериканского] пра[вительства] по этому вопросу и стяжал себе еще большую ненависть реакционеров из Госдепартамента. Продолжая изложение своих взглядов на международное положение, Л[ьюис] заявил, что предвидит дальнейшее беспрепятственное внедрение японцев в Китай, чреватое страшными опасностями для американских рабочих, которые не смогут конкурировать с дешевым трудом порабощенных китайцев. Он, Л[ьюис], понимает, что все эти опасности, имеющие самое непосредственное отношение к США, можно было бы отразить только совместно с группой великих держав. Выступать, однако, сегодня за коллективную безопасность утопично, так как некому верить, кроме СССР, а для советско-американского двустороннего сотрудничества предпосылок в США пока нет. Говорить о сотрудничестве с Англией не приходится и долго не придется, т.к. антибританские настроения сейчас очень сильны, и он, Л[ьюис], недавно сказал Рузвельту, что надеется, что Рузвельт не попадется на удочку англичан, найдет способ не приглашать в США короля и королеву, едущих сюда, по-видимому, с целью предложить англичанам «вступление в Британскую империю на правах второстепенного партнера». Остается один выход: вооружаться. Но он, Л[ьюис], считает программу вооружений Рузвельта безумием. Вооружения сами по себе еще ничего не дают. Никому не известно, как они будут использованы преемниками Рузвельта. Если бы президент форсировал вооружения как дополнение к своей программе экономического восстановления, то он, Л[ьюис], мог бы с президентом договориться о сотрудничестве профсоюзов. У него, однако, имеются точные сведения, что Рузвельт мыслит себе вооружения как замену общественных работ, что он готов пойти на их свертывание и, таким образом, для американских рабочих, с его, Л[ьюиса], точки зрения, создается двойная опасность потери помощи миллионам безработных с получением взамен вооружительной программы, которую надолго ввиду ее непроизводительности выдержать нельзя будет и свертывание которой в определенный момент приведет к небывалой экономической катастрофе, к крушению всего строя (которого, замечу от себя, Л[ьюис] вовсе не хочет). Программа вооружений Рузвельта его, Льюиса, пугает «так же, как испугала рузвельтовская речь в Чикаго о карантине для агрессоров». В этой связи Льюис сначала сказал много правильного о тяготеющем над американской внешней политикой английском влиянии, но отсюда сделал вывод о том, что всякое выступление США в рамках коллективной акции неизбежно произошло бы под руководством и в интересах консервативной Англии. В этой связи Л[ьюис] ругательски ругал реакционеров из Госдепартамента, ловко «обволакивающих» Рузвельта, и привел популярный афоризм о том, что «Америка умеет выигрывать войны, но еще не выиграла ни одной конференции». Льюис откровенно признался, что «конструктивной» внешнеполитической программы не видит, заявил, что якобы не знает, что предложить в этой области учредительному Конгрессу производственных профсоюзов, и попросил меня изложить нашу концепцию. Я подробно рассказал ему, как мы объясняем капитуляцию западноевропейской буржуазии перед фашистской агрессией подчинением национальных интересов интересам узкоклассовым и реакционных клик, указал ему на ошибочность его предположения, будто германский фашизм после захвата сырья Юго-Восточной Европы двинется на нас, а не на деморализованную капитуляцией Зап[адную] Европу, которой труднее защищаться без разрушенной англо-французами системы союзов, чем нам, могущим защищаться и без союзников. Я указал Льюису далее на тщетность расчетов всех элементов в США, которые надеются на возможность оградить американскую демократию от внутреннего и внешнего фашизма борьбой якобы на два фронта — «против фашизма и коммунизма», — которая на самом деле является прикрытием капитуляции перед фашизмом, ибо, как показал в области внешней политики Мюнхен, отказ от сотрудничества с ведущей антифашистской силой — Советским Союзом — ведет к сдаче перед фашизмом, сделке с ним. В этой связи я указал Л[ьюису], что, к сожалению, среди даже лояльных ему лидеров некоторых производственных профсоюзов (я имел в виду ЦК горняков) имеются люди, которые считают невозможным вымолвить ни одного слова против фашизма, чтобы тут же не осенить себя антикоммунистическим знаменем. (Л[ьюис] просил меня признать, что он к этой категории давно уже не принадлежит, что речь идет о традициях, унаследованных от Американской федерации труда, и что, хотя он не сторонник коммунизма, он признает невозможность бороться с фашизмом «без контакта с СССР».) Я согласился с тем, что Л[ьюис] сказал о путях развития внешней фашистской угрозы США, добавил кое-что о Южной Америке и удивился его фаталистическому отношению к неизбежности гегемонии английских консерваторов в американской внешней политике. Я добавил, что, естественно, мюнхенская капитуляция не могла не привести к рецидиву изоляционизма в США, но что она в известной мере является не только причиной, но и следствием отказа США от использования своего материального и морального могущества для активного отпора агрессорам и что, несомненно, реакция английской общественности, в частности рабочей, против Чемберлена была бы сильнее, если бы американцы, в частности объединенные в прогрессивную организацию производственных профсоюзов, дали понять Европе, на чьей они стороне в происходящей исторической борьбе между реакцией и прогрессом. Если «рядовые» американцы в нынешней обстановке не могут воспринять эти истины и еще находятся в плену изоляционистских иллюзий и предрассудков, то их отношение к японской и нацистской агрессии во всяком случае таково, что сознательные ам[ериканские] рабочие не могут не возражать против фактической помощи, оказываемой США агрессорам: в Испании — применением эмбарго к республиканцам; в отношении Германии — продажей оружия в нарушение существующих американо-германских договоров; на Дальнем Востоке — путем снабжения Японии 55% всего получаемого ею из-за границы оружия. Мне кажется, что вокруг лозунга «прекращения помощи агрессору» можно сейчас сплотить широкие демократические слои в качестве этапа к их воспитанию в духе отпора агрессору и свертывания политики лженейтральности.

Прессман, а затем включившаяся в разговор к его концу дочь Льюиса (она же его секретарь) энергично меня поддержали. Льюис соглашался в общих выражениях, сетовал на неисправимый и снова усилившийся изоляционизм масс.

После этого Л[ьюис] по своей инициативе дал мне картину состояния производственных профсоюзов, внесшую мало нового в то, что я знал по прессе. На эти темы я ему вопросов не задавал. На меня (и Прессмана) произвел немалое впечатление тот факт, что Льюис сообщил мне, как хорошо он запомнил сказанное ему мною около двух лет тому назад при нашей первой встрече о стахановском движении, о заинтересованности наших рабочих (я говорил тогда, в частности, о горняках, рассказывая о Стаханове) в механизации производства, в росте производительности труда. Льюис сказал мне, что все сказанное ему тогда он хорошо запомнил и многим повторял, и тут же воспроизвел поразительно точно мой тогдашний с ним разговор. По-видимому, эти беседы с ним даром не проходят. Л[ьюис] на этот раз говорил гораздо откровеннее обычного, но этой откровенностью выдал большую степень изоляционизма, чем я от него ожидал.

К. УМАНСКИЙ

АВП РФ. Ф. 05. Оп. 18. П. 147. Д. 132. Л. 88—93. Подлинник.

Опубликовано с купюрой: ДВП СССР. Т. XXI. Док. № 445. С. 614—618.