Вашингтон, 11 ноября 1938 г.
Секретно
Уважаемый Максим Максимович,
Пользуюсь неожиданной поездкой внеочередного дипкурьера в Лондон (за
счет Амторга), чтобы наспех, в общих чертах изложить обстановку.
Состоявшиеся на днях перевыборы всей Палаты и трети Сената, большинства
законодательных палат в штатах и губернаторов принесли республиканцам
большие успехи, чем они на то рассчитывали сами. Цифры Вам известны: в
сенате демократическое большинство уменьшилось на 8 человек, в палате —
на 82. Прирост голосов республиканцев ожидался (как это обычно бывает в
США в отношении оппозиционной партии в середине легислатуры президента),
но он оказался ровно вдвое больше даже тех цифр, которые предсказывались
в наиболее трезвых прогнозах сторонников Рузвельта. Но значение выборов
не только в этих цифрах, а заключается прежде всего в возможности для
республиканцев в коалиции с реакционными демократами саботировать в
сенате любые прогрессивные мероприятия Рузвельта. Устойчивого
прогрессивного большинства у Рузвельта в сенате не было и до сих пор, но
не было и устойчивой реакционной коалиции, которая сейчас
вырисовывается. Если добавить к нынешним 23 республиканцам (среди
которых, может быть, 2—3 могут считаться сколько-нибудь прогрессивными)
около 26—27 определенно реакционных демократов (из которых такие зубры,
как Тайдингс1 из Мэриленда, Джордж2 из Джорджии, Смит3 из Северной
Каролины и др., были выставлены кандидатами Демократической партии и
прошли против воли Рузвельта), то получится большинство — около 50
сенаторов из общего числа 96. Более или менее лояльное демократическое
меньшинство плюс пара прогрессивных республиканцев типа Норриса4 и плюс
сомнительная поддержка Лафоллета составляют в общей сложности не более
38 голосов. Остальные 8 голосов — болото. Среди избранных в Палату
представителей конгрессменов столько новых имен, что аналогичный подсчет
в отношении Палаты произвести трудно; возможно, что пропорция там
получится несколько более благоприятная для Рузвельта, хотя и худшая,
чем в палате предыдущего созыва. Вместо 5 членов Фермерско-рабочей
партии (штат Миннесота) остается 1, вместо 7 членов фракции Лафоллета
Прогрессивной партии (штат Висконсин) остается 2, что неудивительно, так
как провалившийся ныне губернатор Висконсина Филипп Лафоллет своей
профашистской пропагандой сам расчистил путь республиканцам. Рузвельт
потерял важнейшие для него стратегические позиции в таких крупных
промышленных штатах, как Пенсильвания, Огайо, Мичиган (провал
губернатора Мерфи5, которого Рузвельт, говорят, прочил в свои
преемники), в некоторых важнейших сельскохозяйственных центрах вроде
Канзаса и т.д. Та последовательно-передовая группка членов Палаты
(человек около 10), с которой мы поддерживали очень хорошие отношения и
которая выступала хорошо по вопросам внешней политики, растаяла почти
целиком, но возможно, что среди вновь избранных имеются еще не
выявленные друзья. Из старых знакомых этого рода остался Скотт6
(Калифорния). Среди новых имеется близкий нашим друзьям Маркантонио7
(Нью-Йорк). Предстоит большая работа по завязыванию новых связей. Среди
вновь избранных пока не вижу новых имен людей, прославившихся
антисоветской активностью. В штате Айова, правда, где предстоит
перебаллотировка, еще возможно избрание республиканца Дикинсона, нашего
заядлого врага.
Причин относительного поражения Рузвельта несколько:
1. Нелояльность по отношению к его программе консервативного и
реакционного крыла его собственной партии, кандидаты которого не
апеллировали к прорузвельтовским настроениям широких демократических
масс, настроенных, безусловно, по-прежнему, в пользу продолжения и
расширения рузвельтовских социальных реформ. Это поведение реакционного
крыла демократов оставляло широкое поле для демагогической агитации
республиканцев, многие кандидаты которых жульнически пытались предстать
в виде сторонников реформ, сторонников расширения помощи безработным и
т.д.
2. Мобилизация республиканцами громадных материальных и пропагандистских
ресурсов в процессе этих выборов. К услугам республиканцев и вообще
антирузвельтовского лагеря сейчас никак не менее 95% газет. Во время
выборов в антирузвельтовский лагерь открыто включились все газеты
Скриппс — Говарда, а в значительной степени и номинально демократическая
«Нью-Йорк таймс». Даяния из рук крупных банкиров и промышленников,
стремящихся к ликвидации рожденного кризисом «чрезвычайного» социального
законодательства, текли в карманы республиканцев более щедро, чем
когда-либо. А несмотря на рост политической сознательности в широких
американских массах, от материальной базы, интенсивности и
демагогичности избирательной и иной пропаганды еще многое зависит.
3. Рост культивируемых кругами финансового капитала фашистских
настроений в зажиточных слоях мелкой буржуазии, среди которой к тому же
«победы» Гитлера в Европе привели к росту профашистских тенденций. Эти
настроения широко эксплуатировались республиканцами и реакционными
демократами, включая игру на расовых и религиозных предрассудках, а
также во многих местах прямую антисемитскую пропаганду, необычную по
своей откровенности в американских условиях.
4. Внутренние противоречия всего «рузвельтизма» и самого Рузвельта,
который боится дальнейшего роста сил и настроений, разбуженных им в
поисках выхода из кризиса в рабочем классе и в широких демократических
массах, и который боится противопоставить силам реакции обеих
традиционных партий мощный прогрессивный блок трудящегося большинства
американского народа. Это большинство на данных выборах показало, что
оно по-прежнему поддерживает Рузвельта. Только рабочими голосами
Рузвельту удалось провести в Нью-Йорке своих кандидатов в сенат и на
пост губернатора (Лимэна8). Рузвельт же в процессе избирательной
кампании, видимо, больше всего опасаясь, что обвинения его администрации
республиканцами в «радикализме» окажутся эффективными, занял
оборонительную позицию, объявил «коммунизм таким же врагам, как фашизм»
(это он делает не впервые, но на этот раз в речи 4 ноября это произошло
в худшей форме, чем когда-либо) и остается в значительной степени
связанным консервативностью аппарата правящей Демократической партии.
Возможно, он учтет опыт этих выборов, показавших, что его сторонники
одерживали победу чаще всего там, где полным голосом выступали с
прогрессивной программой, апеллируя к антимонополистическим настроениям
разоренного низкими ценами фермерства, к прогрессивным антифашистским
настроениям трудящегося населения городов. Так или иначе, выборы еще
больше стерли традиционные грани между двумя старыми партиями, и
проходящие по иным линиям водоразделы между прогрессивными и
реакционными силами еще более углубились. Если Рузвельт не уступит
теснящей его реакции и будет в течение двух лет апеллировать к массам
через голову и против Конгресса, как это он иногда делал в прошлом, то в
1940 году он мог бы прийти к власти в третий раз, даже против воли своей
партии. На это его за последнее время, по имеющимся у нас достоверным
сведениям, все больше толкают его наиболее прогрессивные сотрудники типа
министра внутренних дел Икеса.
Говорить о влиянии выборов на развитие внешнеполитической линии
Рузвельта пока рано. Поддержка его программе форсирования вооружений
обеспечена ему при любом составе Конгресса, с возможной оппозицией со
стороны псевдолиберальной пацифистской группки. Среди выросшего
республиканского меньшинства найдется немало людей, которые с
традиционно-империалистических позиций, возможно, будут выступать с
антияпонскими речами, однако в силу оппозиционности ко всему, что делает
Рузвельт, которого реакционеры считают «опасным» сторонником
сотрудничества с мирными странами, от республиканцев не приходится
ожидать отхода от изоляционизма. Безусловно, усилятся протекционистские
нападки из этого лагеря на торговую политику Рузвельта — Хэлла. Могут
участиться антисоветские наскоки в Конгрессе. Как показал комитет
Дайса9, в этих делах республиканцы идиллически сотрудничают с
реакционными демократами. Наиболее последовательно реакционная часть
республиканцев, как это видно из недавней речи Гувера на форуме
«Нью-Йорк геральд трибюн», мечтает о сближении с фашистскими странами и
тешит себя иллюзией и надеждой, что европейские агрессоры пойдут против
нас. Опасности для США от экспансии европейского фашизма, в Латинской
Америке от ослабления Англии, от такого перераспределения колоний, при
котором немцы укрепились бы на Западном побережье Африки, опасности от
эксплуатации японцами ресурсов и рабочей силы Китая широко осознаются в
республиканских кругах, в их прессе и среди влиятельных хозяев этой
прессы на Уолл-стрите. Однако на патриотизм этих господ, у которых он
затемняется классовыми инстинктами, полагаться не приходится. В стране в
целом антифашистские настроения сильны. Послемюнхенское похмелье
наступило скорее, чем в Европе, и имеет более всеобщий характер. Это
сочетается, однако, с новым усилением изоляционизма, с резким падением
доверия к Англии как к возможному партнеру в отпоре японцам. Эти
настроения сильны как раз в тех антифашистских прогрессивных слоях, на
поддержку которых Рузвельт прежде всего рассчитывает. Мне кажется,
однако, что этот новый приступ изоляционизма лишь рецидив на фоне
дальнейшего постепенного преодоления изоляционизма, который может очень
быстро улетучиться, если фашистская агрессия в Европе повернет на Запад.
В период непосредственно до и во время сентябрьского кризиса, вплоть до
момента предъявления ультиматума Бенешу, имелся ряд признаков готовности
Рузвельта обеспечить англо-французам доступ к американскому оружию и
сырью в рамках нынешнего законодательства о нейтралитете, разрешить им
широко использовать с этой целью их вложения в США и в скором времени
пересмотреть закон о нейтралитете так, чтобы и юридически лишить
агрессоров доступа к американским товарам и деньгам. Посол в Лондоне
Кеннеди10 сумел, действуя по заданиям чемберленовской клики, внушить
Рузвельту идею неизбежности германского выступления и неподготовленности
Англии; скрытый фашистик Буллит «продал» Рузвельту идею слабости
Франции; англофильская клика в Госдепартаменте во главе с Самнером
Уэллесом и Дэнном обработала Рузвельта в том же направлении, и в
результате получились сначала идентичные обращения к Гитлеру и Бенешу, а
затем обращение к Гитлеру, провозглашавшее его великим человеком, если
он не нападет на Чехословакию, а также «личное» послание к Муссолини,
которое и поныне остается неопубликованным, говорят, потому, что оно
содержит так много неприличной лести по адресу Муссолини. Рузвельт,
правда, отмежевался от идеи и состава Мюнхенской конференции в день ее
созыва через своего секретаря, в недавнем выступлении против комитета
Дайса публично, но нерешительно поставил под сомнение результаты
Мюнхена, но, с другой стороны, разрешил Уэллесу выступить ранее с речью,
в которой последний пытался доказать, что обращение Рузвельта к
Муссолини последовало до, а не после принятия решения о Мюнхене, тем
самым приписывая президенту сомнительную честь причастности к продаже
Чехословакии. По-видимому, как я сообщал в свое время, в период событий
Рузвельт рассчитывал, что эти лавры ему пригодятся на выборах.
Результаты последних должны убедить его в обратном. Сейчас альфа и омега
его политики — форсирование военного, морского и авиационного
строительства, на которое он возлагает также преувеличенные надежды
экономического оживления. Большое место также отводится полной
внутренних противоречий программе борьбы с экономической и политической
экспансией фашистских стран Европы в Южной и Центральной Европе, борьбы
с помощью... фашистских и полуфашистских стран Латинской Америки (по
вопросу о Панамериканской конференции в Лиме напишу отдельно ближайшей
почтой; сейчас упомяну, что не далее как вчера дальневосточный советник
Госдепартамента Хорнбек откровенно жаловался мне на то, что «Хэлл совсем
не вовремя концентрирует внимание на Латинской Америке, вместо того
чтобы осадить японцев в Азии»). Реагирование на дальневосточные дела со
стороны Госдепартамента значительно более вялое, чем год тому назад.
Конечно, серьезный инцидент, непосредственно затрагивающий американские
интересы, может резко изменить картину. Каких-либо видимых признаков
подготовки сделки с японцами или открытой пропаганды в пользу таковой не
заметно. Чанкуфынские события11 крепко подорвали иллюзии американцев
насчет возможности серьезного выступления японцев против нас в данной
обстановке. Профессор Картер передавал мне на днях, что присутствовал на
завтраке, на котором Рой Говард откровенно говорил японскому
пропагандисту Суруми, что симпатии «некоторой части американского
народа» были бы на стороне японцев, если бы они для своей экспансии
избрали антисоветское направление, но что-де на это сейчас, по-видимому,
рассчитывать не приходится и что, совершив роковую ошибку вторжения в
Китай, японцы не ослабляют, а укрепляют советский и китайский коммунизм.
Картер передавал мне, что присутствовал пару месяцев тому назад в
Сан-Франциско при встрече японского профессора Итагаки с Гербертом
Гувером, не скрывавшим своих обычных антисоветских настроений, но
заявившим своему японскому собеседнику, что возмущение в США японскими
зверствами в Китае дошло до того, что американцы одобрили бы «даже»
разгром японцев Красной Армией, «несмотря на все связанные с этим
опасности для цивилизации». Никаких признаков того, что сколько-нибудь
существенное оживление отношений с нами входит в расчеты Рузвельта, за
последнее время не было. Я склонен верить тем близким к Рузвельту людям,
которые за последние месяцы говорили мне, будто неназначение посла в
Москву объясняется теперь исключительно предвыборной обстановкой и
нежеланием продешевить это первостепенной важности назначение. Но теперь
выборы прошли, кандидатов на пост посла из числа доказавших лояльность
президенту и провалившихся на выборах сенаторов и пр[очих] сколько
угодно, и самые ближайшие дни или недели должны показать, насколько это
объяснение действительно. Новых имен за последнее время не было слышно,
за исключением некоего Грэди12, зам[естителя] пред[седателя] Тарифной
комиссии, ранее — зав[едующего] Отд[елом] торг[овых] договоров
Госдепартамента, умеренно консервативного католика. Невозвращение тов.
Трояновского многими было истолковано как наша ответная демонстрация на
неназначение ам[ериканского] посла, и, разъясняя семейные причины
переезда Трояновского в Москву, я в то же время не слишком разубеждал
рассуждавших таким образом.
Итак, усиление республиканской оппозиции в Конгрессе, перспектива
создания консервативного двухпартийного блока с одновременным рецидивом
усилившегося после Мюнхена изоляционизма в широких кругах будут в
ближайшее время снова стеснять внешнеполитическую активность Рузвельта.
Едва ли ему в этой обстановке удастся провести тот пересмотр
законодательства о нейтралитете, с проведением дискриминации между
агрессором и жертвой агрессии, который, как это точно установлено, он
согласовал в принципе с пред[седателем] сенатской Комиссии ин[остранных]
дел Питтмэном. Какие поправки внесут события в Европе, Азии и Южн[ой]
Америке в эту перспективу, судить сейчас трудно. Настроения здесь могут
круто измениться, и народное возмущение тем или иным затрагивающим США
актом агрессии может позволить Рузвельту провести тот или иной акт,
направленный против агрессоров, даже в неблагоприятном для него
Конгрессе.
Хотел бы в заключение упомянуть, что наш прием 7 ноября (дневной) прошел
вполне удачно. Было ок[оло] 1000 гостей (несмотря на канун выборов). Из
Госдепартамента пришли все зав[едующие] отделами и зам[еститель]
гос[ударственного ] секретаря Сэйр13, из членов правительства — близкий
Рузвельту мин[истр] зем[леделия] Уоллес, широко были представлены армия,
флот, прогрессивное прорузвельтовское чиновничество, интеллигенция и
т.д. Прилагаю несколько характерных газетных вырезок. Итальянцы и японцы
приурочили свои приемы по разн[ым] поводам на тот же день и час, но
пресса отметила несравнимо более видный состав наших гостей. Уоллес
заявил на приеме, что подобные совпадения «дают американскому
правительству и его членам желанную возможность продемонстрировать свое
предпочтение».
Очень прошу Вас, уважаемый Максим Максимович, извинить хаотичность этого
письма, написанного наспех, чтобы не упустить неожиданную оказию.
С товарищеским приветом,
К. УМАНСКИЙ
АВП РФ. Ф. 05. Оп. 18. П. 147. Д. 132. Л. 79—87. Подлинник.
Опубликовано с купюрами: ДВП СССР. Т. XXI. Док. № 452. С. 631—637.
Назад
Интернет-магазин 
Корзина 
