Архив Александра Н. Яковлева

4 декабря 1920 года в село Каменское прибыл уполномоченный губчека тов. Кузнецов с кипою обвинительного материала, собранного им при следствии в посещаемых нами волостях. Из всего материала и личного заключения тов. Кузнецова действия губкомиссии по выполнению госразверсток являются в полном смысле слова контрреволюционными и обостряют крестьян¹ против советской власти.

Тов. Кузнецов обвиняет нас в том, что мы слишком жестоко и грубо обращаемся с крестьянами, т.е. требуем от них выполнить госразверстки, а не агитируем среди крестьян за выполнение госразверсток. По его заключению, наши поступки хуже колчаковщины. Кроме того, у него имеется материал, что комиссия дерет крестьян плетями и требует себе от крестьян на продовольствие жареной гусятины.

Против таких нелепых обвинений не только комиссия, но и весь отряд возмущен до глубины души как партийные товарищи. Правда, при нашей трудной работе иногда и приходится прикрикнуть, но не на крестьян, честно выполняющих разверстку, а на определенных типов из деревенских кулаков, упорствующих при выполнении госразверсток, и то при крайних случаях, когда это заставляет необходимость в интересах продработы.

Ваши телеграммы и приказы обвиняют нас в спячке и ведении пустых разговоров. Вы требуете быть решительными и не плестись в хвосте плачущих крестьян. Наряду с этим приезжают из губернских и других учреждений [сотрудники] вроде тов. Кузнецова, которые обзывают нас контрреволюционерами и колчаковскими опричниками. Мы теперь находимся между двух огней. С одной стороны, нам предписывают и приказывают быть беспощадными ко всем, не исполняющим государственной разверстки, и разверстка безоговорочно должна быть выполнена. С другой стороны, за нами волочится хвост с кипами следственного материала, обвиняющего нас в ограблении крестьян хлебом², жестокости и грубости. Даже уполномоченный Ишимского политбюро тов. Жуков [М.И.] лично при красноармейце Прокопьеве обозвал отряд колчаковской бандой.

До настоящего времени мы не обращали ни малейшего внимания на всю провокацию, которая распущена по всему уезду. И, работая 24 часа в сутки, мы крепко помнили данный нам наказ центром о необходимости выполнить госразверстки быстрее и полностью. При сложившейся в настоящее время атмосфере мы совершенно не знаем, как работать, и все желание к работе отпадает. Больше при таких обстоятельствах мы работать не можем. Просим вас принять соответствующие меры: или смести нас с дороги продовольственной кампании, или лиц же, вмешивающихся в продполитику. Просьба указать, как мы должны реагировать на ваши приказы и какое мнение центра: брать разверстку или просить крестьян посредством агитации выполнять разверстки. Мы до настоящего времени, должны сознаться, прибегали к первому методу, т.е. требовали выполнения разверстки.

Вторично просим вас по отношению «тройки» принять определенное решение. Если мы сделали какое-либо преступление, просим нас немедленно убрать как преступников перед республикой. Если же мы остаемся продолжать работу, то просьба договориться со всеми учреждениями, вроде губчека, нарсудами, рабоче-крестьянской инспекции, чтобы таковые не вмешивались в продработу и не подрывали авторитет продработников в лице обывателей хотя бы во время проведения продкампании.

Ответ просьба дать члену комиссии тов. Гурмину или телеграфно.

Предкомиссии А. Крестьянников

Члены комиссии: Лаурис

М. Гурмин

ГАТО. Ф.р. 11. Оп. 2. Д. 131. Лл. 25, 26. Рукописный подлинник.