Архив Александра Н. Яковлева

В КОМИТЕТ ПАРТИЙНОГО КОНТРОЛЯ при ЦК КПСС

 

Комитетом Партийного Контроля 20 марта 1957 г. восстановлен членом КПСС с 1921 г. бывший посол СССР в Англии т. Майский И.М., исключенный из партии в 1954 г. в связи с его арестом бывшим МГБ СССР.

В мае с.г. т. Майский обратился в Верховный суд СССР с заявлением, в котором просил полностью реабилитировать его в судебном отношении — отменить определение Военной коллегии от 13 июня 1955 г., которым он по обвинению в «скрытии от Советского правительства фотопленки “Белой книги” Министерства иностранных дел Англии» был осужден к 6 годам высылки; от наказания был освобожден в связи с помилованием его Президиумом Верховного Совета СССР.

Рассмотрев это заявление, Председатель Верховного суда СССР т. Горкин и Председатель Военной коллегии т. Борисоглебский внесли в ЦК КПСС предложение об отмене приговора и прекращении дела Майского И.М. за отсутствием состава преступления, принимая во внимание, что в действиях Майского не установлено умышленное сокрытие микропленки от Советского правительства и этот факт следует рассматривать как его служебное упущение.

Вопрос о пересмотре судебного дела т. Майского был внесен на рассмотрение Президиума ЦК КПСС. Своим решением от 20 июля 1957 г. Президиум поручил Секретариату ЦК, в соответствии с обменом мнениями на заседании Президиума, рассмотреть вопрос о деле Майского И.М.

Секретариат ЦК КПСС, рассмотрев вопрос о деле т. Майского, 14 августа 1957 г. принял решение: 1. Согласиться с предложением Прокурора СССР т. Руденко о том, что для реабилитации т. Майского нет оснований. 2. Отметить, что т. Майский при рассмотрении вопроса о его партийности укрывал важные обстоятельства, относящиеся к его деятельности, ведет себя неискренне. Поручить КПК при ЦК КПСС рассмотреть поступившие в ЦК КПСС материалы о т. Майском И.М.

В материалах, поступивших в ЦК КПСС от Генерального прокурора СССР т. Руденко «О прошлом Майского», содержатся выписки из протоколов допроса Майского от 12 и 15 июля 1954 г., в которых он признавал, что в 1917 г., будучи членом ЦК партии меньшевиков и в 1918 г. — министром труда самарского белогвардейско-эсеровского «правительства» комитета членов Учредительного собрания, вел активную борьбу с Советской властью, делая ставку на свержение Советской власти путем англо-франко-американской интервенции. К материалам приложены также три выписки из речей В.И. Ленина и выписка из написанного им письма ЦК РКП(б) к организациям партии, в которых упоминается прошлая меньшевистская деятельность Майского.

В результате изучения имеющихся материалов выяснено следующее, МАЙСКИЙ (ЛЯХОВЕЦКИЙ) Иван Михайлович, 1884 г.р., член КПСС с 1921 г., партбилет № 07552760, русский, служащий, образование высшее, с 1903 г. состоял членом РСДРП (меньшевиков), после революции 1905 г. был арестован и сослан в Тобольскую губернию, в 1908 г. эмигрировал. Как указывал он ранее в своих биографических документах, будучи в эмиграции в Германии, а затем в Англии, с 1908 по 1912 г. состоял в германской с.-д. партии и с 1914 по 1917 г. — в британской «независимой рабочей партии». Находясь в эмиграции, окончил в 1912 г. Мюнхенский университет по экономическому факультету. С 1904 г. занимался литературным трудом — печатался в газете «Приволжский край», в журналах «Русское богатство», «Современный мир» и др. изданиях; в 1914 г. в качестве лондонского корреспондента сотрудничал в газете «Киевская мысль», отражая в корреспонденциях свои меньшевистские взгляды. После февральской революции 1917 г. возвратился в Россию. С мая по октябрь 1917 г. был членом коллегии министерства труда Временного правительства Керенского. С ноября 1917 г. по осень 1918 г. — членом ЦК партии меньшевиков, в начале 1918 г. был избран от меньшевиков в Исполком ВЦСПС. После Октябрьской революции в своих статьях, опубликованных в 1918 г. в центральном органе меньшевиков — газете «Вперед» и в журнале «Профессиональный союз», который он редактировал, активно выступал против большевистской партии и Советской власти. С августа по конец 1918 г., являясь министром труда самарского белогвардейско-эсеровского «правительства» комитета членов Учредительного собрания («Комуч»), он выступал за свержение Советской власти с помощью иностранных интервентов. С мая 1919 г. по сентябрь 1920 г. Майский И.М. от Иркутской конторы Центросоюза находился в Монголии в качестве начальника экспедиции по изучению этой страны.

31 сентября 1920 г. в газете «Правда» было опубликовано письмо Майского И.М., в котором он заявил об отходе от меньшевистских позиций и желании работать на пользу укрепления Советской республики.

В феврале 1921 г. Сибирским бюро ЦК РКП(б) т. Майский был принят в члены КПСС без кандидатского стажа. По февраль 1922 г. он работал зав. экономическим отделом Сибревкома и председателем Сибирского Госплана. Из полученных в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС архивных материалов видно, что Майский в это время оказывал значительную помощь в работе Сибирскому ВСНХ и имел поддержку от председателя Сиббюро ЦК РКП(б) Ем. Ярославского.

Решением Политбюро ЦК РКП(б) от 9 февраля 1922 г. т. Майский по представлению Литвинова был назначен заведующим Бюро печати НКИД. С мая 1923 г. он работал редактором журнала «Звезда» в г. Ленинграде. С 1925 г. по 1947 г. находился на ответственной дипломатической работе: 1925–1927 гг. — советником полпредства СССР в Англии, 1927–1929 гг. — советником полпредства СССР в Японии, 1929–1932 гг. — полпредом СССР в Финляндии, 1932–1943 гг. — послом СССР в Англии, 1943–1946 гг. — зам. наркома иностранных дел СССР, 1946–1947 гг. — членом коллегии МИД СССР.

25 сентября 1942 г. за выдающиеся заслуги перед Советским государством, в связи с 10-летием пребывания на посту посла СССР в Англии, он был награжден орденом Ленина. 18 января 1944 г. за выдающиеся заслуги перед Советским государством, в связи с шестидесятилетием со дня рождения, награжден орденом Трудового Красного Знамени и 5 ноября 1945 г. — вторым орденом Трудового Красного Знамени за успешное выполнение заданий Правительства во время Великой Отечественной войны.

В ноябре 1946 г. т. Майский был избран в действительные члены Академии наук СССР. С 1947 г. он работал старшим научным сотрудником Института истории Академии наук СССР.

После 1921 г. он написал ряд книг и статей: в 1921 г. была издана его книга — «Современная Монголия», в 1922 г. — «Внешняя политика РСФСР. 1917–1922 гг.», в 1923 г. — «Демократическая контрреволюция», в 1924 г. — «Современная Германия», в 1926 г. — «Всеобщая стачка и борьба углекопов в Англии», в 1927 г. — «Китайская революция», в 1928 г. — «Как живет английский рабочий», в 1931 г. — «Японские силуэты», «Финляндия», 1934 г. — «Происхождение капиталистической Японии», 1944 г. — «Перед бурей» и другие. Написанная им книга «Гражданская война и иностранная интервенция в Испании» осталась неизданной. В ряде его ранних изданий имеются серьезные ошибки.

В опубликованных в сочинении В.И. Ленина — речи «О продовольственном и военном положении» на Московской конференции фабзавкомов, профсоюзов и уполномоченных Московского центрального рабочего кооператива 30 июля 1919 г. (изд. 4, т. 29, стр. 481–492), в речи на беспартийной рабоче-красноармейской конференции Басманного, Лефортовского, Алексеевского и Сокольнического районов 3 сентября 1919 г. (т. 30, стр. 1–7), в речи на Всероссийском съезде транспортных рабочих 27 марта 1921 г. (т. 32, стр. 248–260), а также в письме ЦК РКП (большевиков) к организациям партии «Все на борьбу с Деникиным!», написанном В.И. Лениным не позднее 3 июля 1919 г. (т. 29, стр. 402–419), действительно Майский упоминается с осуждением его меньшевистской деятельности — его «учредительских» посулов, а также эсера Чернова и других, способствовавших приходу к власти Колчака.

Однако все это было известно ЦК КПСС. В личном деле по проверке партдокументов Майского, хранящемся в Отделе дипломатических кадров ЦК КПСС, указывается, что Майский «в прошлом — видный меньшевик», «сотрудничал в меньшевистских газетах», «в 1918 году активно боролся против Советской власти» и что В.И. Ленин упоминал его в своих речах как меньшевистского деятеля (см. л.д. № 08451).

19 февраля 1953 г. Майский И.М. был арестован (с партбилетом) бывшим МГБ СССР по подозрению в шпионаже в пользу Англии. Поводом к его аресту послужили показания арестованного бывшего работника советского посольства в Англии Зинченко К.Е., который показал, что Майский, будучи послом, работал на англичан, причем Зинченко оговорил и себя, признав себя виновным в шпионаже в пользу Англии. Впоследствии Зинченко отказался от своих показаний, и дело его было прекращено с освобождением из-под стражи. Кроме того, арест Майского основывался также на ничем не проверенных показаниях ряда лиц, арестованных и осужденных к расстрелу в 1938–1939 гг., в том числе на показании Чубаря В.Я., реабилитированного посмертно Верховным судом СССР 24 августа 1955 г., т.е. через два месяца после процесса Майского.

На первом допросе 19 февраля 1953 г. Майский отрицал предъявленное ему обвинение во враждебной деятельности против Советского государства, а затем стал давать показания, что является английским шпионом с 1925 года, и оговорил бывших сотрудников посольства Коржа М.В. и Ростовского С.Н., якобы они являются английскими разведчиками. Корж и Ростовский были арестованы, однако никаких доказательств их виновности в шпионаже не было получено, и они были реабилитированы.

В мае 1953 г. Майский отказался от своих показаний о принадлежности к английской разведке и заявил, что оговорил себя и других лиц в результате применения к нему незаконных методов следствия. После этого его дело было взято для дальнейшего расследования в Прокуратуру СССР.

Еще задолго до окончания следствия по делу Майского и рассмотрения его в суде в обвинительном заключении по делу Берия и его сообщников он характеризовался как английский шпион, которого Берия при помощи Кобулова побудил к отказу от признательных показаний.

Лишь через два года после этого, 16 апреля 1955 г., Прокуратурой СССР было утверждено обвинительное заключение по делу Майского И.М. с предъявлением ему обвинения в измене Родине (ст. 58-1 «а» УК РСФСР). Он обвинялся в том, что, будучи с 1932 по 1943 г. послом СССР в Англии:

«установил особые лично доверительные отношения с отдельными буржуазными лидерами и руководителями английской разведки, в том числе с Черчиллем, Иденом, Ванситартом, Ллойд-Джорджем и некоторыми другими. На протяжении многих лет он под видом взаимного обмена информацией передавал им сведения о Советском Союзе и о внешнеполитическом курсе и мероприятиях Советского правительства и в ряде случаев осуществлял действия, полезные англичанам и наносившие ущерб интересам Советского государства. В предвоенные годы, в частности, пытался скрыть от Советского правительства двойную игру, которую вело правительство Англии, и представлял в МИД СССР донесения, не отражавшие действительной политики Англии в отношении Советского Союза. В 1940 г. скрыл от Советского правительства фотокопию “Белой книги” Министерства иностранных дел Англии о тройных переговорах 1939 года. В годы Великой Отечественной войны с гитлеровской Германией в ряде случаев продолжал действовать в угоду Черчиллю, умышленно срывавшему открытие второго фронта в Европе и не выполнявшему и другие союзнические обязательства».

На закрытом судебном заседании Военной коллегии Верховного суда СССР с 26 мая по 13 июня 1955 г. обвинение Майского в изменнической деятельности ничем не подтвердилось. Допрошенные на процессе свидетели со стороны обвинения — Зинченко К.Е., Харламов Н.М., Морозовский Н.Г., Кукин К.М., Горский А.В. и Деборин Г.А. — никаких конкретных фактов преступной деятельности Майского не смогли привести, характеризуя его лишь как англофила. Причем свидетель Зинченко на вопрос председательствующего, почему он давал неправдивые показания на Майского? — ответил:

«Дело в том, что следователь задавал мне провокационные вопросы. Например, спрашивал, исключаю ли я возможность, что Майский работал на англичан? Конечно, я на такой вопрос отвечал, что не могу исключать такой возможности. Когда же мне давали на подпись протокол, то там вместо моего ответа было записано, что я убежден в том, что Майский работал на англичан. Я вначале не подписывал такие протоколы, но потом, когда меня “воспитали”, я стал подписывать все, что мне давали» (см. прот. суд. зас. стр. 219).

Свидетель Кукин К.М., показания которого приводятся в обвинительном заключении в подтверждение политического предательства Майского и его связи с английской разведкой, на суде заявил, что он работал при Майском в качестве советника посольства СССР в Англии в 1943 г. всего в течение полутора месяцев и все, что ему известно, лишь «основано на разговорах с сотрудниками посольства». На вопрос председательствующего в отношении данных им показаний на следствии о предательстве Майского Кукин ответил, что это только его предположение, но фактов, подтверждающих, у него нет, и далее добавил: «Я думал, может быть, такое поведение Майского вытекало из его неверия в победу СССР в войне с Германией», а на вопрос председательствующего: «А высказывания со стороны Майского о неверии в победу СССР Вы слышали?», Кукин ответил: «Нет, таких высказываний я с его стороны не слыхал» (см. прот. суд. зас. стр. 225).

На суде Майский И.М. отрицал предъявленное ему обвинение, что находился в «особых лично-доверительных отношениях» с Черчиллем, Иденом и другими английскими деятелями и заявлял, что, будучи советским послом, он по указанию бывшего Наркоминдела Литвинова действительно установил с рядом деятелей английского правительства и буржуазных партий Англии «хорошие деловые отношения», с целью использования этих отношений в интересах Советского государства; о всех встречах и контактах с видными английскими политическими деятелями он сообщал в Наркоминдел СССР.

В подтверждение обвинения, что Майский И.М. действовал в угоду Черчиллю, в обвинительном заключении приводилось письмо бывшего первого секретаря посольства СССР в Лондоне Зинченко, в котором он в ноябре 1941 г. секретно от Майского сообщал бывшему зам. наркома иностранных дел, впоследствии расстрелянному врагу народа Деканозову, следующее:

«От Ротштейна мне известно, что в конце сентября — начале октября т. Майский вызвал его и просил передать английским товарищам несколько ослабить кампанию за создание второго фронта. Он говорил, что Черчилль очень раздражен ростом движения и активностью элементов, требующих создания второго фронта. Он также просил Ротштейна передать секретарю англо-русского парламентского комитета Коатсу, издающему бюллетень “Англо-русские новости”, смягчить тон бюллетеня в вопросе о втором фронте и даже задержать такой материал».

Майский И.М. в судебном заседании пояснил, что действительно он вел разговор с зав. отделением ТАСС в Лондоне Ротштейном, но в другом смысле. Стремясь усилить в Англии кампанию за второй фронт и придать ей общенациональный характер, как заявил Майский, он просил Британскую компартию вести кампанию за второй фронт в несколько более завуалированной форме, чтобы она не имела слишком явно «коммунистического штампа», имея в виду, что официальные органы лейбористской партии и тред-юнионов запрещают своим членам участвовать во всех выступлениях, организуемых Британской компартией, в результате этого было достигнуто, что кампания за второй фронт в дальнейшем сохраняла общенациональную акцию. В доказательство предпринятых им практических действий как советского посла в отношении открытия второго фронта он заявил на суде, что в течение зимы 1941–1942 гг. и позднее он неоднократно выступал с требованием открытия второго фронта на различных собраниях и в различных организациях, например, при вручении советских орденов английским летчикам, в английском парламенте на частном собрании в присутствии свыше 300 депутатов. Эти его выступления, как заявил Майский, нашли свое отражение в английской печати тех лет и в документах, хранящихся в архивах МВД СССР.

Свидетель Зинченко на суде показал, что указанное сообщение Деканозову он сделал со слов Ротштейна и что он, Зинченко, понял тогда, что «Майский решил на некоторое время несколько попридержать кампанию за открытие второго фронта, чтобы временно не раздражать руководящую верхушку Англии». На вопрос председательствующего суда: «Каковы были последствия этого указания Майского?», Зинченко ответил: «Я сейчас не могу точно сказать, но, по-моему, пропаганда за открытие второго фронта, как в английской печати, так и в нашей советской печати в Лондоне, не прекращалась. И никаких других указаний от Майского по этому поводу ни я, ни другие не получали». Далее на поставленный Зинченко вопрос: «Известны ли ему выступления Майского против открытия 2-го фронта?», Зинченко ответил: «Нет, таких выступлений я не слышал. Наоборот, я знаю, что в посольстве при разговорах о 2-м фронте Майский всегда выступал за него» (прот. суд. зас. л.д. 212–213 и 222).

Также оказалось несостоятельным обвинение Майского И.М. в том, что на состоявшемся в июле 1941 г. совещании у Идена совместно с представителями английского адмиралтейства и советского посольства в связи с разгромом немецкими подводными лодками английского каравана судов, следовавшего с вооружением для СССР, якобы он вел себя пассивно на этом совещании и не оказывал помощи присутствовавшему там военно-морскому атташе СССР Харламову Н.М., который легко доказал, что гибель судов произошла по вине английского адмиралтейства и, в частности, адмирала Паунда, давшего неправильные указания о порядке конвоирования судов, на основании чего Харламов требовал продолжать посылку судов с вооружением для СССР, а Майский якобы отмалчивался.

Майскому И.М. предъявлялось также обвинение, что он в своих частных письмах к советским послам в США и во Франции в 1932–1939 гг. «настойчиво добивался у них, под видом взаимного обмена информацией, минуя НКИД СССР, получения сведений по ряду вопросов, являвшихся государственной тайной Советского Союза». На это Майский дал объяснение, что действительно вел такую переписку, как советский посол по вопросам, касающимся его компетенции, мог касаться вопросов государственной тайны, но эти сведения попадали к советскому послу, а не английскому разведчику. На основании агентурных сообщений за 1938 г. Майскому ставилось в вину, что он интересовался «данными о людях и грузах, следующих в республиканскую Испанию», а при посещении советского парохода «Андрей Жданов» в беседе с возвращавшимися из Испании лицами «выяснял их военные специальности и ряд таких сведений военного характера, которые выходили за пределы его компетенции». Майский дал объяснение, что он был представителем СССР в Лондонском комитете по невмешательству в испанские дела и, чтобы защищать советские интересы, он пользовался информацией лиц, имевших отношение к событиям в Испании.

Свидетель Деборин Г.А. в судебном заседании показал, что в 1948 г. при подборе материалов справки «Фальсификаторы истории» были изучены донесения Майского из Лондона за 1938–1939 гг., и он пришел к выводу, что «Майский тогдашнюю политическую обстановку и политику Англии освещал неверно, скрывая двурушническую политику Англии в отношении СССР».

Пытаясь это подтвердить, Деборин привел такой факт, что Maйский в донесениях умолчал в отношении «выступления Бевина о союзе Англии с Японией», которое, по его же, Деборина, словам, «имело большое освещение в английской прессе». Далее Деборин обвинял Майского в несообщении в МИД СССР о переговорах, которые вел в Англии накануне войны гитлеровский представитель Вольтатт. Майский пояснил, что о секретном приезде Вольтатта тогда же стало известно английским журналистам, по этому вопросу был запрос в парламент, английское правительство ответило, что он приехал с целью получения кредита, в связи с этим в прессе поднялся большой шум, и Вольтатт вынужден был срочно уехать из Лондона. Агентство ТАСС о приезде Вольтатта давало свое сообщение и что посольство имело указание информацию ТАСС не дублировать, поэтому по линии посольства об этом факте не сообщалось в Москву. О том что Вольтатт тогда вел и военные переговоры, как подтвердил на суде и свидетель Деборин, стало известно лишь в 1945 г. из трофейных архивов.

Майский И.М. в отношении предъявленного ему обвинения, что он в предвоенные годы дезинформировал Советское правительство о британской внешней политике, на суде заявил, что это является мнением лишь одного человека — Деборина, которого он считает «двуличным и лживым человеком»; МИД СССР и Советское правительство имели все возможности тогда же разоблачить его, Майского, в дезинформации, однако ничего подобного не было, и ему оказывалась поддержка в работе.

Вместе с тем, из материалов судебно-следственного дела Майского видно, что он в своем поведении допускал ошибки. Например, он признал в суде, что в 1929 г. Томский «пробовал привлечь» его на сторону правых, он отказался, но не сообщил в ЦК КПСС о том, что правые вербуют новых сторонников. При обыске у него были изъяты брошюры Троцкого, Зиновьева, Милюкова, В. Чернова и книга Гитлера «Моя борьба». Майский объяснил, что в его личной библиотеке насчитывалось более 10 тыс. томов и указанная литература случайно осталась среди других книг. В его личном архиве на квартире было изъято большое количество документов секретного характера — его докладные записки, обзоры, проекты и др. материалы.

На суде Майский И.М. заявил, что в начале предварительного следствия он признавал себя виновным в изменнической деятельности «под воздействием угроз со стороны начальника следственного отдела 1-го Главного управления МГБ СССР полковника Рублева», который угрожал ему «избиением плетьми и созданием невыносимых условий содержания в тюрьме». Майский заявил, что он очень сожалеет, что прокурор в обвинительном заключении делает ссылку на эти его показания, «вырванные» у него угрозами. На вопрос председательствующего, кому он заявил, что отказывается от своих показаний? — Майский сообщил суду, что 12 мая 195З г. он окончательно пришел к выводу об отказе от ранее данных им показаний, утром 13 мая сделал старшему по корпусу заявление, что ему, Майскому, необходимо увидеться с быв. начальником 1-го Главного управления МГБ СССР Федотовым по важному делу, а вечером того же дня заявил быв. работнику МГБ Пыренкову об отказе от своих показаний; 14 мая его вызвали к Кобулову, где присутствовали Федотов и Пыренков, в их присутствии он сделал устное заявление об отказе, вечером его вызвал Пыренков, дал бумагу и предложил писать заявление, но их, Майского и Пыренкова, вызвал Берия, который сказал ему, «что он ознакомился с материалами моего дела и, по его мнению, я плету на себя, тут же он предложил мне сотрудничать с МГБ и написать заявление с мотивом об отказе от данных мною ранее показаний. О том что я отказался от них, он уже знал от Федотова и Пыренкова» (см. прот. суд. зас., стр. 95).

Следует отметить, что этот факт в отношении Майского в обвинительном заключении по делу Берия излагается неточно. Так, например, в обвинительном заключении в подтверждение того, что Майский сделал заявление об отказе в результате подсказки Берия и Кобулова, приведен следующий вопрос прокурора и ответ Майского:

«Вопрос: Таким образом, письменное заявление выше от 15 мая с.г. подано вами в результате прямой подсказки Берия и Кобулова. Это так?

Ответ: Это так».

Тогда как в действительности Майский на допросе 18 августа 1953 г. на указанный вопрос дал следующий ответ:

«Это так. Но оно является воспроизведением того моего устного заявления, которое я сделал Кобулову 14 мая с.г. днем».

Во время судебного процесса Майского И.М., по поручению Президиума ЦК КПСС, вопрос о нем 7 июня 1955 г. рассматривала Комиссия (в составе т.т. Суслова М.А., Первухина М.Г., Поспелова П.Н., Руденко Р.А., Волина А.А., Чепцова А.Д. и Борисоглебского В.В.), которая установила, что материалами дела виновность Майского И.М. в измене Родине (ст. 58-1 «а» УК РСФСР) не доказана. Учитывая, что виновность Майского И.М. в скрытии от Советского правительства фотопленки в судебном заседании подтверждена, Комиссия рекомендовала суду в отношении Майского применить высылку на 6–8 лет и не распространять на него Указ от 27 марта 1953 г. об амнистии.

Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 13 июня 1955 г. Майский И.М. был осужден по ст. 109 УК РСФСР к высылке на 6 лет без поражения в правах. Военная коллегия в своем определении отметила, что Майский, будучи арестован, «в течение трех месяцев давал маловероятные и неправдоподобные показания как в отношении себя, так и в отношении других лиц»; в обвинительном заключении по его делу, составленном Прокуратурой СССР, «Майскому конкретных фактов изменнической деятельности не вменяется и обвинение его в измене Родине основано лишь на предположениях… в качестве доказательства изменнической деятельности Майского приводятся показания допрошенных по делу свидетелей Харламова Н.М., Кукина К.М., Зинченко К.Е., Морозовского Н.Г., Горского А.В., а также делается ссылка и на другие материалы дела», однако в ходе судебного заседания выяснилось, «что ни один из названных свидетелей никакими конкретными данными изменнической деятельности Майского не располагает и в материалах дела таких доказательств не содержится. Таким образом, обвинение Майского в измене Родине в суде не нашло подтверждения».

Суд вынес частное определение: довести до сведения Генерального прокурора СССР заявление Майского И.М. о применении к нему незаконных методов следствия со стороны следователя Рублева на предмет тщательной проверки и принятия мер в отношении виновных.

16 июля 1955 г. Президиум ЦК КПСС, рассмотрев заявление Майского И.М. о помиловании, признал возможным применить к нему помилование, а меру наказания, установленную приговором Военной коллегии, считать условной. 21 июля 1955 г. Президиум ЦК КПСС утвердил постановление Президиума Верховного Совета СССР о помиловании Майского И.М.

Во время рассмотрения в КПК вопроса о партийном положении т. Майского по поводу микропленки «Белой книги» он дал следующее объяснение:

«В июле 1941 г., вскоре после нападения Германии на СССР и после подписания в Москве 12 июля 1941 г. англо-советского пакта взаимопомощи на период войны я получил от некоторых доброжелателей СССР микропленку “Белой книги” и хотел отправить ее в Москву. Однако сразу это сделать было невозможно из-за расстройства диппочтовой связи в условиях военного времени. Кроме того, я думал предварительно прочитать микропленку сам и в случае надобности снабдить ее комментариями во избежание каких-либо недоразумений с НКИД (из опыта я знал, что английский МИД при составлении “белых книг” часто извращает документы, записи разговоров с дипломатами и т.д.). В обстановке войны получение спецаппарата для прочтения микропленки задерживалось, а пока я положил микропленку в свой архив и как-то о ней забыл: зимой 1941–1942 гг. и дальше я был слишком загружен выполнением многочисленных заданий, непосредственно связанных с войной. Архив у меня огромный (КГБ вернул мне архив в 80 больших мешках), и микропленка в нем так и осталась. Однако, как ясно из предыдущего, микропленка в момент моего получения не имела никакого актуального значения, ибо мы только что стали военными союзниками Англии и, естественно, не могли как-либо использовать ее против британского правительства. Принципиально ничего нового в то, что мы до того знали о позиции Англии, она не вносила. Сейчас она имеет только исторический интерес.

При этом т. Майский просил учесть те дела, полезные для СССР, в которых он принимал активное участие, будучи на ответственной дипломатической работе. <…>¹

Ввиду того что т. Майский И.М. о своем меньшевистском прошлом и участии в 1918 г. в самарском белогвардейско-эсеровском «правительстве» «Комуч» никогда не скрывал, а исключен был из членов КПСС в 1954 году в связи с необоснованным его арестом бывшим МГБ СССР, и при восстановлении его Комитетом Партийного Контроля членом КПСС в марте 1957 г. указанные компрометирующие его сведения были известны, считаю, что в настоящее время нет оснований для предъявления ему обвинений в укрывательстве от партии каких-либо обстоятельств его деятельности.

Считал бы также возможным согласиться с предложением т.т. Горкина и Борисоглебского о полной судебной реабилитации т. Майского И.М.

 

Ответ[ственный] контролер КПК при ЦК КПСС Колесников

 

РГАСПИ. Ф. 589. Оп. 3. Д. 15978. Т. 2. Л. 222–232. Подлинник. Машинописный текст, подпись — автограф.

Назад